Чтение онлайн

— Может, ключи у тебя в комнате?

— А зачем мне их вынимать? — Ей не хотелось видеть жалость в его глазах, поэтому она отвернулась.

— А они не могли выпасть из сумки где-нибудь в школе?

— Там молния. Я расстегиваю ее только тогда, когда достаю ключи, — сказала Эми. — Твой ключ был у меня в кармане, так что вчера я даже не прикасалась к молнии. Ох, Пол! — Больше она не могла сдерживаться. — Кто-то украл их. Наверное, тот же человек, который пытался залезть в дом…

— Я немедленно поменяю замки. — Пол резко поднялся. — Здесь есть отличный слесарь. Я зайду к нему, как только он откроет мастерскую.

— Спасибо, — пролепетала Эми и попыталась собраться с мыслями. — Можно, я позвоню?

— Конечно.

— В доме № 21 живут Норрисы. У них есть запасные ключи от моего дома. — Эми допила кофе и тоже встала. — Я позвоню им.

Переговорив с Норрисами, Эми обнаружила, что у нее осталось всего полчаса на дорогу до школы. А когда она в десять вечера вернулась обратно, то у нее хватило сил лишь взять новую связку ключей у Пола и выслушать его отчет, согласно которому в доме царил полный порядок.

— Я привез тетради, о которых ты говорила. — Пол показал на стол. — Ты вроде бы хотела их проверить…

— Только не сегодня. — Эми поглядела на них почти с ненавистью. — Займусь ими в уикэнд. Но все равно, спасибо, — сказала она, вспомнив, несмотря на усталость, о правилах хорошего тона.

Ей оставалась только пятница, и вот она позади. Слава Богу, в пятницу по традиции нет никаких дополнительных мероприятий. Эми радовалась, что ей нечего делать, некуда спешить и впереди целый свободный вечер. Правда, в сумке у нее три пачки отчетных бланков, но об этом она подумает завтра. Сегодня она будет просто сидеть — и все.

— Чай.

— Что? — Эми с трудом открыла глаза. — Наверное, я задремала.

— Ну и хорошо.

Эми мигнула. Пол держал в руках сверкающий серебряный поднос, на котором стояли серебряный молочник, серебряная сахарница, серебряный чайник и золоченые чашки. Он опустил поднос на дубовый журнальный столик, и Эми убедилась, что чайник и вправду серебряный. Рядом с креслом Эми стоял резной столик, на который Пол поставил чашку, после чего предложил ей молоко.

— Спасибо, — сказала Эми, — но я пью без молока с тех пор… — Она умолкла, неожиданно вспомнив, как едва не устроила Полу скандал из-за отсутствия молока. — Кажется, я недавно ворчала…

— Немного. — Пол поставил молочник обратно на поднос. — У тебя был шок.

— Ты еще за меня извиняешься!

— Я не извиняюсь.

— Ладно, — сказала Эми, поднося чашку к губам. — Потом я еще раз попробовала без молока, и мне понравилось.

— Значит, ты распробовала вкус чая. — Пол уселся напротив. — А я всегда так пью.

Эми постаралась не показать, как рада, что у них есть хотя бы одна общая привычка. Несколько приободрившись, она дала себе слово не глупить и, чтобы отвлечься, стала припоминать, как у нее прошел день.

— После занятий мы встретились в учительской с Кейт. Она хотела со мной поговорить, и мы немного поболтали.

Кейт почти ничего не сказала. Они всего-навсего обменялись банальными фразами об отчетах, учениках, о родительском собрании. Эми затягивала молчание, давая подруге возможность пооткровенничать, но Кейт так и не решилась. Только сейчас Эми стало любопытно, что же Кейт скрыла от нее.

— Я был в магазине. Начал свою пятничную писанину, пока тебя ждал.

Он кивнул на стол, и Эми обратила внимание на калькулятор и стопку бумаги. Ей стало интересно, почему он не воспользовался компьютером, который стоял в третьей крошечной спальне, но, может быть, ему хотелось посидеть в гостиной?

Как же у него хорошо, думала Эми, обводя взглядом светлые стены и картины с изображениями экзотических мест, шторы до пола из сапфирового бархата, коричневый ковер, знавший лучшие времена. Наверное, я бы все сделала иначе, но мне нравится, решила она.

На столе и книжном шкафу стояли переделанные из китайских ваз лампы, мягкий желтоватый свет которых успокаивал глаза и душу.

— Серебро из твоего магазина? — небрежно спросила Эми.

— Слава Богу, нет. — Он поглядел на сверкающий сервиз. — Фамильное. Мама не очень им интересуется.

— Но это же красиво! — удивилась Эми.

— Наверное, оно слишком современное для нее. — Пол выпил чай и поставил чашку на блюдце. — Или все дело в том, что его купил мой отец.

— Печально. — Эми подумала о своих родителях, которых могла разлучить только смерть, и обо всех тех вещах, которые стали священными в ее доме только потому, что к ним прикасались руки матери. — А где твой отец?

Пол поглядел в чашку.

— Пять лет назад он умер в Лос-Анджелесе.

— Извини…

— Ничего. Мы перестали видеться задолго до этого.

Эми вздохнула, жалея Пола и всех детей, которые живут сиротами при живых родителях.

— А когда вы виделись в последний раз?

— Когда я учился на первом курсе в Оксфорде. — Пол налил себе еще чаю. — В то время ему везло, и он снимал квартиру на Бейкер-стрит.

Везло? Эми задумалась.

— Он играл?

— Да, — только и ответил Пол. — Деньги у него не задерживались. То он обедал в лучшем ресторане, а то не мог заплатить за квартиру. — Пол поглядел на серебряный сервиз. — Думаю, он купил его на деньги, предназначенные на обувь.

— Тогда понятно, почему твоя мама не любит его, — медленно проговорила Эми.

Наверное, он рос несчастным одиноким ребенком. Эми и ее братья потеряли мать, и их отец долго не мог оправиться от беды, но денег у них всегда хватало.

И они были вместе. У нее появился еще один вопрос, но она не знала, как бы потактичнее задать его, чтобы не расстроить Пола.

— Ты единственный ребенок?

Он кивнул.

— Мама, наверное, не хотела больше рожать.

Вот оно. Его мать не доверяла отцу, поэтому не хотела рожать еще детей. Эми не понимала, как Полу удалось, несмотря на такое детство, воспитать в себе уверенность и добродушие.

— Сколько тебе было лет, когда они разошлись?

— Десять. Видимо, она тянула сколько возможно.

— Наверное, она любила его?

— Наверное. Поначалу.

Пол допил чай и взял чашку Эми, чтобы поставить ее рядом со своей. Он молча налил ей еще чаю.

— Думаю, поначалу она любила его, — повторил он, усаживаясь обратно в кресло. — Но когда я подрос, то заметил, что ее удерживает от развода только гордость.

— Гордость?

— Да. И упрямство. Она не хотела, чтобы ее родственники оказались правы насчет него.