Чтение онлайн

Неловкость продлилась меньше минуты. Лифт доставил их на второй этаж, стеклянная дверца отъехала в сторону, и Пелагея вслед за куратором вывалилась в пряно пахнущий полумрак.

В полумраке, оперативно складывая полки друг на дружку, в темпе выстраивалась библиотека. А за мостиком, из широкого черного колодца всплывали какие-то пластины, шатуны и шестеренки, чтобы образовать глянцевый стрекочущий механизм.

Пока его составные части вращались, в ядре что-то непрерывно золотилось и пульсировало. И Пелагее на мгновение подумалось, что это пульсирует ее украденное сердце. Ха! Сердце. Какой вздор!

— Господин Ли Тэ Ри, вот зачем вы мне врёте? Тут и ежу понятно, что шеф именно вы, — с прищуром въедливого инспектора приступила к допросу она.

— Опять вы за своё, неугомонная фея! — воскликнул эльф. — Да если бы я был шефом, стал бы я с вами нянчиться? Всем известно: шеф не берет учеников. Тем более таких бестолковых.

— Вы как-то сказали, что вынуждены меня спасать. Ну, помните, когда меня чуть не придушили. Вам шеф приказал, да? — осенило Пелагею.

Ли Тэ Ри сейчас и сам с удовольствием бы ее придушил. Вот ведь дотошная!

— Приказал. Ага, — совсем уж понуро отозвался он. — Наш шеф убежден, будто вы особенная. И что вас надо любыми способами защищать. А вы… — Тут куратора прорвало. — Знаете, кто вы? Ходячее бедствие. Недоразумение в квадрате. Свалились на мою голову, когда и без того забот выше крыши. Одна морока!

Он картинно прикрыл лицо ладонью и изобразил страдание. Пелагея аж рот открыла.

Но быстро захлопнула челюсть, потому что Ли Тэ Ри вдруг передумал разыгрывать спектакль и взял быка за рога.

— Ладно, к делу. Уберите банку. Сейчас вам пригодятся обе руки.

Он энергично прошелся между библиотечными рядами, поснимал с полок тома в твердых переплетах и нагрузил ими Пелагею по самый подбородок.

— Литература, — скупо пояснил Ли Тэ Ри. — У вас до экзамена две недели.

— И что, всё вот это… — ужаснулась та.

— Ага, вот это всё, — хмуро передразнил ее куратор. — Чтобы от зубов отскакивало, ясно вам? Впрочем, провалите экзамен, мне же лучше. Гора с плеч.

— Какой вы злой!

— Будешь тут добрым, когда тебе мантию рвут, устраивают допрос да еще и ножницами угрожают. Вы первая начали.

— А вы… Вы больно подозрительны, — не осталась в долгу Пелагея. — Меня, знаете ли, чуть не убили по дороге сюда. Имею право.

— Невыносимая, — покачал головой эльф.

— Грубиян и зануда, — легкомысленно парировала та, еще не понимая, какую лавину провоцирует.

Ли Тэ Ри отошел от нее уже на порядочное расстояние, но внезапно развернулся и налетел, как ураган, из-за чего Пелагея уронила книги и была вынуждена вжаться в близстоящий стеллаж.

— Вы забываетесь, — нависнув над ней, прошипел куратор. Его черные глаза сверкали, как два полированных обсидиана. — Разговаривать с начальством в таком тоне? Беспредел! "Этот грубиян", — процедил он, — будет каждый вторник и четверг обучать вас здесь ювелирному делу. И только попробуйте хоть раз прогулять занятие.

Пелагея побеждённо вздохнула. А потом как икнёт! Ли Тэ Ри отскочил от нее с таким выражением лица, будто обнаружил, что она нашпигована взрывчаткой. И продолжил буравить взглядом на расстоянии.

Ох уж этот его взгляд! Он словно был ключом от всех замков, от всех потаённых дверей внутри человеческих душ. Универсальной, что называется, отмычкой.

По всему выходило, что перед вступительными, которые грядут через две недели, Пелагею ждет курс изощренных пыток (он же введение в ювелирное дело). И в пыточную, как окрестила она кабинет куратора, по вторникам и четвергам придется являться не позднее семи вечера. Иначе не оберешься проблем.

Беда лишь в том, что утро и вечер в краю Зимней Полуночи идентичны, как братья-близнецы, и перепутать время суток проще простого. Вдобавок, часы, которые Пелагея носила в кармане, слетели с катушек и нуждались в ремонте.

К выходу из ледяного дворца она шла в одиночестве, с завидной регулярностью натыкаясь на встречных людей и нелюдей. Что неудивительно, если брать во внимание гору учебников, которые вручил ей куратор.

У самых дверей она столкнулась со смуглой девицей в балахоне. Девица носила капюшон, и когда Пелагея на нее налетела, капюшон откинулся, явив взору замечательные во всех отношениях ушки. Заостренные кверху, бархатистые на ощупь, они наверняка слышали в сто раз лучше, чем человеческие.

— Ой, простите! — засмотревшись на уши, спохватилась Пелагея и бросилась собирать учебники.

— Новенькая? — ничуть не смутилась та. Она присела на корточки, чтобы помочь, и улыбнулась — тепло, по-доброму. — Желаю удачи на экзаменах! Говорят, тем, кто в меня врезался, целый год сопутствует удача, — добавила она и, хихикнув, набросила капюшон на голову.

Перед тем как откланяться, могучий эльф Гарди передал Пелагее ключ от метадома вместе с краткой инструкцией: ее метадом — один из белых холмиков в лагере рядом с корпусом ОУЧ. Тот, что под номером тринадцать. Тринадцатый. Невезучее число. Понять бы еще, мироздание так издевается или милостиво намекает?

Она вышла из дворца и опасливо покосилась на снежных барсов. Надо же, голубоглазые! Они сидели неподвижно, как часовые на постах. Из вооружения — острые зубы, мощные когтистые лапы и величественная красота, сражающая наповал.

— Братцы, вы же меня не съедите, правда? Я сама, если честно, ужасно хочу есть…

Снаружи мела блестящая, праздничная метель. Снежинки в свете факелов сыпались, точно бисер, и кололи щёки. Мороз крепчал. У Пелагеи, несмотря на защитное действие перстня, начал подмерзать кончик носа. Так что она укуталась в термоплащ и поскорее побежала в лагерь.

Из верхушки центрального шатра (того, что покрыт шкурами неведомых зверей) струился ароматный дымок.

"Шашлыки", — смекнула Пелагея и облизнулась. Может, в шатре — общая столовая? Хорошо, если так.

В мозгу тотчас созрел план действий: отыскать метадом — это раз, сгрузить учебники — это два. И бегом в столовую. Живот немилосердно сводило от голода.

Тринадцатый метадом посреди метели отыскался на удивление быстро. Пелагея отперла дверь ключом, который дал Гарди, заскочила внутрь, да так и застыла, как вкопанная. На неё, как на невидаль какую, таращился фантом. Он парил над утоптанным снегом — полупрозрачный детина-альбинос метра под два ростом — и был бы довольно неплох собой, если бы не его вращающиеся в орбитах красные глаза.