Чтение онлайн

Пелагея не заставила себя уговаривать и спешно заткнула уши указательными пальцами. А вот глаза ей поднимать не следовало: она мгновенно увязла во встречном взгляде — бдительном, серьезном, всепоглощающем.

Он видит зорко, слишком глубоко. И слышит шаги задолго до того, как их уловит обычный человеческий слух. У него двойственная природа. Эльф и снежный барс. И оба непростительно хороши собой…

Мужчина в зале орал так, будто его режут по живому. Хотя Ли Тэ Ри утверждал, что изъятие дара — процесс довольно безболезненный. Несмотря на зажатые уши, Пелагея всё равно услышала слишком много, чтобы обзавестись шоком и заработать нервный тик.

… — В з-з-зал витражей б-больше ни ногой, — заикаясь, зареклась она, когда экзекуция, наконец, прекратилась.

— Кстати, почему вы босиком? — поинтересовался Ли Тэ Ри.

Тогда Пелагея честно выложила всё про светящийся иероглиф, который вел себя далеко не как настенная живопись. И про эффект "скрючивания", и про забытые валенки, и про "инстинкт путешественника", которому невозможно было противиться и который звал невесть куда.

Ли Тэ Ри прервал ее исповедь нетерпеливым жестом.

— Так, сегодня же переезжаете ко мне в кабинет. Возражения не принимаются. Вы в большой опасности.

Возражать у Пелагеи не было сил. Времени, как выяснилось, тоже. По расписанию, первое занятие у стажеров начиналось буквально через пять минут. За эти пять минут куратор где-то раздобыл для подопечной ботинки, выдал ей расческу, чтобы привела волосы в порядок (не подозревая о том, что расческа здесь бессильна). И чуть ли не пинком отправил Пелагею на "Искусство Перемещений".

В связи с недавними событиями, дисциплина весьма полезная.

Занятия по Искусству Перемещений проходили на подземном ледяном стадионе, оборудованном мятно-зеленой подсветкой. А вел их не кто иной, как девица с волчьими ушками, в которую Пелагея вмазалась на счастье.

— Я Паока, — сообщила девица, снимая капюшон и приводя окружающих в трепет. — Не освоите мою дисциплину, обернусь кровожадным чудищем и съем вас на ужин, — шутливо пригрозила она.

Многих проняло. Но Пелагея-то знала, что Паока не способна никем оборачиваться. Досадный производственный дефект.

— Итак, запомните. Чтобы переместиться, вам потребуется три широких прыжка, которые надо уложить в девять шагов. Два шага — прыжок, два шага — прыжок. И опять то же самое. Но главное не прыжки. Главное — ваше воображение. Попытайтесь представить себе дверь, возле которой хотите оказаться.

Стажеры вокруг озадаченно зашептались. У Пелагеи же затруднений не возникло. Ее воображение мигом привело ее в родной лес и с готовностью нарисовало деревянную дверь бревенчатого дома.

Разбежаться и прыгнуть? Почему бы нет? Сейчас ей, как никогда, хотелось домой. Чтобы никаких кураторов, никаких снежных барсов, наемных убийц и жалящих в сердце иероглифов. Чтобы Юлиана привычно ворчала, стоя над душой. А Эсфирь разливала по кружкам чай и говорила исключительно правильные вещи. Чтобы носились по дому два хвостатых обормота по кличке Кекс и Пирог, а Граф Ужастик царственно восседал на диване…

— Погодите! Как настроитесь, дайте мне прикрепить к вашим дверям по виртуальному маячку, — спохватилась Паока. — Не прыгайте без него, иначе заблудитесь и не сможете вернуться!

Пелагея пропустила ее реплику мимо ушей. Она так углубилась в собственные мысли, что начисто выпала из реальности. Два шага — прыжок, два шага — прыжок, два шага…

Никто не успел ее остановить — Пелагея попросту растворилась в мятном полумраке стадиона, потеряв ботинок. Тот был ей малость великоват.

"Только этого нам не хватало", — пробормотала Паока, закрываясь капюшоном от нехорошего предчувствия.

А Пелагея, если не брать в расчёт утерянный башмак, телепортировалась весьма удачно, даже несмотря на отсутствие подстраховки. Да, занесло ее невесть куда: ёлки, палки, лес густой, еще и снега по колено. Зато никаких переломов и оторванных конечностей. Красота.

Правда, в одном ботинке далеко не уйдешь. Тем более по сугробам. Мёрзнуть — Пелагея, конечно, не мёрзла. Пресловутый перстень с функцией обогрева сбоев не давал. Но вот промокла изрядно.

Когда она добралась до неказистой избы за ёлками, новое платье под цвет души можно было выжимать.

Лес обступала бесконечная ночь. Зловредно скалился в небе щербатый месяц. Где-то вдалеке разгоралось северное сияние. А над крыльцом избушки теплилась керосиновая лампа.

Пелагея уже собралась ворваться в избушку и на правах усталого путника потребовать баню, сухую одежду и ужин. Но тут ей навстречу кто-то выскочил. Кто-то высокий и гибкий, весь в шуршащих летящих тканях.

— Мотать надо отсюда, пока меня еще где-нибудь не заперли, — процедил этот кто-то голосом Эсфири. Очень испуганной и неуверенной в завтрашнем дне.

Эсфирь не была готова встретить снаружи Пелагею, поэтому врезалась в нее, едва вылетев за порог. Обе, само собой, повалились в ближайший сугроб.

— Вот так встреча! — поразилась Эсфирь, очутившись сверху. — Я как раз гадала, где тебя носит. Со мной такое приключилось, не поверишь!

— Со мной тоже, — проворчала Пелагея. И немедленно усовестилась оттого, что даже не пыталась отыскать подруг. Вечно находилось что-нибудь срочное, важное или сбивающее с толку.

— Слушай, пойдем отсюда, — поднимаясь, сказала Эсфирь. И протянула ей руку. — Ух, ну ты и горячая! Как печка! И мокрая…

— А куда пойдем? Я надеялась обсушиться в избушке.

— Нельзя туда. Там Вершитель. Тот еще психопат, — поведала Эсфирь, затравленно оглядываясь через плечо. И стиснула кисть Пелагеи с такой силой, что косточки хрустнули. — Бежим быстрее отсюда!

Если беглянка думала, что за ней не следят, то она глубоко заблуждалась. Вершитель — рыжий низкорослый уродец — мысленно прорвался к ней сквозь пространство, недобро усмехнулся и щёлкнул пальцами.

"Бежим быстрее? Ну-ну. Далеко же ты убежишь".

Щелчок, смена декораций — и Эсфирь, по-прежнему держась за Пелагею, как за спасательный круг, предстала перед Вершителем в его летней лесной обители. Порхали бабочки, вертелись на паутинках гусеницы. Истошно чирикали птички и буйно зеленели березы.

— Ой, березка! — воскликнула Пелагея. И вырвавшись из стального захвата подруги, рванула к дереву со всех ног, в одном несчастном ботинке.

Вершитель на ходу трансформировался в платинового блондина с убойной харизмой. Заложил руки за спину и в шелестящих серебряных шароварах прошелся к Пелагее, удостоив Эсфирь мимолетным насмешливо-снисходительным взглядом.