Чтение онлайн

— А что иначе? — загорелся азартом Вершитель. Он вдруг резко бросил бокал с недопитым содержимым себе за спину, и тот улетел прямёхонько в стену, разбившись с оглушительным звоном.

А платиновый сердцеед, обратившись рыжим уродливым карликом, поднялся с трона и потянулся по ступенькам к Эсфири. Проучить, наказать. А может, вообще испепелить? Верно: инакомыслящих надо убирать, пока они тебя не низвергли. Законы джунглей никто не отменял.

Непонятно, на что рассчитывал Вершитель, прибегнув к столь низкопробному театральному трюку. Если надеялся, что от его зловещего преображения у Эсфири дрогнет сердце, то напрасно. Потому что сердца у нее теперь не было.

— Вы бессильны, — сказала она, внезапно ощутив объем и мощь своих слов. Поверив в них без колебаний. — Вы никто и ничто.

Рыжий карлик забеспокоился. Он попытался придать себе прежний, соблазнительный вид длинноволосого ловеласа, но попытка не удалась. И вот тогда он по-настоящему всполошился.

— Послушай! — воззвал Вершитель. — Ты еще не поняла? У нас с тобой особые отношения. Я наделил тебя живым кристаллом вместо сердца, чтобы ты стала выносливей, совершенней. Вместе с кристаллом я невольно вложил в тебя частицу любви, сделав своим подобием. А ты… Неблагодарная! Похоже, я зря тебя полюбил.

Ха! Неблагодарная?

Эсфирь так и подмывало его поблагодарить — кулаком в челюсть. Насилу сдержалась.

— Особые отношения, — колко заявила она, — это когда их наличие принимают обе стороны. А вы об отношениях заговорили лишь сейчас, поняв, что проиграли. И когда вы успели мне кристалл пересадить? Неужели…

Неужели он воспользовался ее беспомощностью по ту сторону пограничья? Неужели вынул сердце, когда она уснула в образе куклы на столе мастера?

Эсфири очень хотелось прояснить этот момент, но тут в тронный зал ввалилась бочкообразная Розалинда в каких-то розовых безвкусных тряпках.

— Господин Вершитель! В стране Зеленых Лесов лютуют смерчи. Всё, как вы заказывали, — на одном дыхании доложила она.

Затем до нее дошло, что у господина Вершителя внеплановая аудиенция, и Розалинда попятилась, примяв раздутым задом драпировку на стене.

— Что еще за смерчи? — напряженно обернулась Эсфирь. Бешеным взглядом пробуравила карлика. — Почему у меня в стране?

Выяснилось, что до ее прихода Вершитель поручил Розалинде вынуть из ящика Разной Жути… Разную Жуть. И швырнуть наугад в один из экранов амфитеатра.

Зачем? А вот так. Его, видите ли, Вселенная надоумила. Левая пятка у него зачесалась. Воля Случая и все дела.

Эсфирь рассвирепела. Ей было невдомёк, что смерчи подтолкнули Вековечный Клён на отчаянный шаг. Он сбросил листву, нарастил кожу поверх коры, пристроил Графа Ужастика в одном из подземных ходов, ведущих в королевскую опочивальню. И, почуяв беду, в человеческом обличье выдвинулся на поиски Юлианы.

Эсфирь ничего не знала о том, какую цепочку событий повлекло за собой стихийное бедствие. Она разозлилась. Крепко разозлилась.

— Розалинда, ты уволена, — услыхала она свой собственный металлический голос. — Проваливай!

— Нет, погоди! — спохватился рыжий карлик. — Она не может «провалить»!

Розалинда заволновалась. Всколыхнулись ее тучные телеса. Она скукожила физиономию, будто вот-вот заплачет. А потом в один момент вспыхнула, как сигнальный факел, и за минуту сгорела, оставив после себя лишь горстку пепла.

От ужаса у Эсфири подогнулись колени. Она только что собственноручно испепелила помощницу Вершителя.

— Да, — злорадно ухмыльнулся карлик. Сейчас он был отнюдь не великодушен. И мало походил на прежнего, уравновешенного и хладнокровного себя. — Таковы правила. Если я либо тот, кто наделен моими полномочиями, прогоняет прислугу, прислуга сгорает заживо.

— И вы мне только сейчас об этом говорите? — со стеклянными глазами прошептала Эсфирь. — А знаете что, — дрожащим от возмущения голосом добавила она. — Почему бы вам не прогуляться к пограничью?

Душа у нее была не на месте. Всё внутри буквально клокотало от гнева и самобичевания.

Она, вся правильная и совершенная, убила человека. Но по своей ли вине?

Нет. Из-за дурацких правил Вершителя. Да кто он, вообще, такой? Кто-нибудь обследовал его на предмет психических расстройств, прежде чем допустить к столь ответственной должности?

Судя по всему, он назначил себя сам, в период разрухи и хаоса, без всяких медицинских осмотров.

Психопат у власти. До чего знакомая картина!

В многострадальных мирах, куда Эсфирь успела заглянуть во время практических занятий, такое наблюдалось сплошь и рядом. Несправедливость, угнетение, жестокость. У многих, кто дорвался до трона, рано или поздно сносило крышу.

Может, Вершитель тоже по этой причине тронулся?

В любом случае, его следовало отправить на хранение в какое-нибудь надежное место, откуда он самостоятельно не выберется. Кукольная страна за границей из колючей проволоки — идеальный вариант. Может, ему там мозги на место вставят. Или сердце. Смотря, что нуждается в ремонте.

Итак, на перевоспитание, в исправительную кукольную колонию шагом марш!

Стоило Эсфири произнести заветные слова «прогуляться к пограничью», как Вершитель пошел рябью и схлопнулся в пространстве, точно дрянная голограмма. Эсфирь предвидела, где он материализуется вновь, поэтому, сама не ведая как (видимо, силой мысли) перенеслась на заброшенную территорию междумирья.

В жёлтом поле, над сухими стеблями злаков, низко ходили сизые лохматые тучи. Чокнутый карлик был уже там. Он неотрывно пялился на ограждение из колючей проволоки и медленно, по крохотному шагу, двигался к рубежу, будто находился под гипнозом.

Проволока расплелась и расступилась перед ним, совсем как когда-то перед Эсфирью. И уже по ту сторону, на границе белёсого тумана, Вершитель пришел в себя.

— Послушай, отпусти меня! — взмолился он. — Та, кого ты убила, вовсе не человек, а кукла. Кукла, понимаешь? Это был автоматон марки «Супер Нова», — объяснил Вершитель. — Их недавно изобрели. В каждый из них загружают уникальную программу и модель поведения. Их только огонь берет.

— Значит, холодное оружие против них бессильно? — озадаченно уточнила Эсфирь.

— Да-да! Совершенно верно! — оживился тот. Думал, наверное, что теперь-то его помилуют.

Рано радовался.

— Ого! Новоприбывший! — воскликнул кто-то звонким девичьим голоском. А затем из тумана к карлику протянулась чья-то тонкая алебастровая ручка и настойчиво потянула за собой. — Ну пойдем, пойдем.

— Нет! Погодите! Куда?

Карлик кричал Эсфири, что глубоко раскаивается. Брыкался, упирался ногами, но в силу своего нынешнего роста был не в состоянии справиться с пластиковой девицей, которая уводила его в туман.