Чтение онлайн

— Ик! — сказала Пелагея, от испуга выпучившись на куратора. И снова: — Ик! Ик!

Проклятая икота!

Ли Тэ Ри на это интригующе улыбнулся — и встал.

— А теперь давай немного поэкспериментируем — сказал он, как ни в чем не бывало расправляя полы парчовой мантии. — Поднимайся.

— Ик! — ответила Пелагея. — Что еще за эксперименты?

— Помнишь, что случилось в колодце, куда тебя принесло против воли? Давай попробуем повторить.

Ли Тэ Ри до сих пор казалось, что он в каком-то сказочном сне. Счастье представлялось эфемерным, слишком нереальным. Вот-вот просочится сквозь пальцы.

В уме копошились гадкие сомнения: «Что если не она? Что если ты, дружок, обознался?»

Но он привык доверять своим чувствам, снам и знакам свыше, поэтому гнал неуверенность прочь: это она, точно она. Впрочем, даже если бы Пелагея просто была собой, без всяких личных трагедий в анамнезе, он бы всё равно ее полюбил.

Лицом и манерой держаться она была похожа на его женщину лишь отдаленно. Больше всего сходство прослеживалось в характере. То же глубокое спокойствие, та же недоверчивость и медлительность, а порой — совсем детская, трогательная наивность.

И почему он сразу ее не разглядел? Нелепая, несуразная, в шуршащих юбках, с иглами и ножницами, рассованными по карманам, со шлейфом времени, застиранного до дыр, — она будто умышленно избегала внимания, затаившись в сердцевине леса.

Но Ли Тэ Ри ее нашёл и узнал. И уже ни за что не отпустит.

— Представь, — сказал он, — что я на тебя нападаю. Защищайся!

Куратор надвинулся, скрючив пальцы в устрашающем жесте «наброшусь, покусаю, поцарапаю» и зверски исказив физиономию. Пелагея захихикала. Ей пришлось приложить определенные усилия, чтобы принять серьезный вид и вспомнить день, когда иероглифы вонзились ей в грудь.

Она зажмурилась, выставила руки перед собой. И такой она в этот момент была милой, что эльфу нестерпимо захотелось ее обнять.

Свечение из ее ладоней исходило совсем слабое, куда слабее той ослепительной вспышки света, которая остановила в подземелье Джету Га.

Ли Тэ Ри досадливо цокнул языком, покачал головой и, не сходя с места, превратился в снежного барса. Пелагея вздрогнула, но не убоялась. Где-то в дебрях ее души родилось странное желание почесать у этой мохнатой твари за ухом.

— Нет, так не пойдет, — пробормотал куратор, возвращая себе прежний облик вместе с парчовым шлафроком. — Погоди.

Он убежал и спустя четверть часа вернулся с двумя снежными барсами. Ага, стало быть, сам не справляется, поэтому приятелей привёл.

— Фобос, Деймос, взять! — скомандовал шеф.

— Славные котики, — кисло улыбнулась Пелагея и сделала шаг назад.

Гибкие тела, длиннющие хвосты, короткие лапы. И пятна, кольцеобразные пятна на светлом меху. Если «славные котики» решат, что ты еда или враг, можешь прощаться с жизнью.

Глаза у ирбисов были голубые и красивые. Но Пелагея, наученная горьким опытом, прекрасно знала, что это далеко не признак миролюбия.

При воспоминании о Гарди и его подлости у нее возникло непреодолимое желание драться. Набить морду хоть кому-нибудь. Ох, хорошо, что куратор не умеет мысли читать. Очень бы удивился.

Барсы оскалились и зарычали на Пелагею. Пелагея рыкнула на них, не переставая пятиться. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. На нее надвигалось само воплощение смерти. Большое, пушистое, чрезвычайно раздраженное тем, что его приволокли в кабинет шефа.

Она отступала, пока не наткнулась на стену. Ну всё, дальше некуда. Тупик.

И притвориться мёртвой не вариант.

— Шуруйте отсюда! — прикрикнула на хищников Пелагея. — А не то я вас…

Она стиснула зубы, простёрла руки — и из них полилось свечение. Хотя, скорее, заструилось. Тоненькой, не впечатляющей струйкой. Барсы издали странный подвывающий звук. Вероятно, им стало щекотно.

Куратор критически хмыкнул и скривил губы. Фея боялась недостаточно.

— Это что? Твой максимум? Никогда не поверю.

Элемент внезапности — подлететь, толкнуть, обнять со спины — сработал куда эффективней. Стоило эльфу очутиться в непосредственной близости от Пелагеи, как у нее перехватило дух. От того, как сильно сжали ее в обруче рук. От шумного выдоха, что прокатился по затылку. От громкого стука сердца, не ее сердца — чужого.

Она вжалась лопатками куратору в грудь. Вернее, это ее, Пелагею, вжали. Яростно и бескомпромиссно. И она кожей ощутила: Ли Тэ Ри верит в нее. Он был уверен, что всё получится.

И, словно по команде, из ладоней тотчас хлынул мощный поток света, полностью затопив помещение всего через пару секунд. Ирбисы от такого поворота событий слегка ошалели и смылись подобру-поздорову.

Не сказать, чтобы у Пелагеи в этот момент прослеживалась ясность мыслей. Она тоже, если можно так выразиться, ошалела. Причем не слегка, а как положено. Только вот, в отличие от голубоглазых зверюг, ее отнюдь не прельщала идея смыться.

По правде, она совершенно не возражала против того, чтобы провести в объятиях Ли Тэ Ри остаток жизни.

— Пелагея, ты дрожишь. — Кажется, он впервые обратился к ней по имени. Еще бы ей не дрожать, когда обнимают тут всякие. — Неужели у тебя ко мне чувства?

— Глупости какие, — фыркнула та, вырываясь. «Ни за что не признаюсь первой».

Ли Тэ Ри понятливо улыбнулся краем губ. Бросил на нее быстрый взгляд исподлобья, обошел кругом.

— Отлично. Мы добились, чего хотели. У тебя действительно необычный дар. Но всё-таки выдвигаться нам лучше вдвоём.

Пелагея осовело похлопала на него ресницами.

— Твою подругу спасать будем или нет? — осведомился куратор, приблизившись и заглянув ей в глаза. Если он надеялся отыскать в них осмысленность, то напрасно.

— А почему вдвоём? Я и сама могу…

— Без стимула у тебя ничего не выйдет.

— Какого стимула?

Он придвинулся вплотную, задышав ей в щёку. И шепнул на ухо так, что по коже подрал мороз:

— Отгадай с трех раз.

Глава 26. Крылья есть — ума не надо

— Погодите-ка, господин куратор, — опомнилась Пелагея и вывернулась из очередных потенциальных объятий.