Любовь ювелирной огранки
Шрифт:
Даже по одному его взгляду можно было безошибочно определить его место в иерархии живых существ. Хищник. Каратель. Царь природы.
Ли Тэ Ри возвышался над ними безусловной доминантой, которой можно лишь подчиняться, но никак не устраивать проверку на вшивость.
В общем, присмирели Кекс и Пирог, свою шпионскую деятельность свернули — и давай ластиться. А потом подоспели Юлиана и Вековечный Клён.
— Мы с вами уже встречались, — кокетливо взмахнув ресницами, сказала Юлиана. — Помните, на детской площадке?
— Да-да, — рассеянно отозвался Ли Тэ Ри. — Припоминаю. Вы еще утверждали, что не верите в эльфов.
— Пф! Ну разумеется. В них верят только дураки, — ничего не подозревая, выпалила Юлиана. — Оборотни существуют, доказано. Эльфы… Всего лишь легенда.
— Вот как? — с деланой невозмутимостью сказал куратор и скептически изогнул бровь.
То есть в оборотней она верит, а в эльфов напрочь отказывается. Забавно, забавно.
— Погоди, — возразила Пелагея, поплотнее запахивая на груди шлафрок. — Ты же видела эльфов в городе.
— Пха! — вздернула носик Юлиана. — Ничего ты не понимаешь. Это просто обычные карлики, которые набивают себе цену, цепляя на уши разное латексное барахло. Сплошной выпендрёж.
Пелагея икнула, подавилась воздухом и зашлась дичайшим кашлем, отчего рука Ли Тэ Ри, которая до сего момента властно покоилась у нее на плечах, принялась подпрыгивать. Куратор уже собирался постучать ученицу по спине, но передумал, вспомнив, какие жуткие там были синяки и царапины.
— Ты как? В порядке? — всполошился Киприан.
Пелагея откашлялась и честно призналась, что не совсем. Что у нее всё болит, а еще ей холодно.
Взгляды синхронно опустились на ее босые ноги, которые она тщетно пыталась согреть, топчась на камнях и разминая пальцы.
Ли Тэ Ри покачал головой и без лишних слов вскинул ее на руки.
— Потерпи, скоро будем дома, — сказал он.
«Ах, какой мужчина!» — подумала про себя Юлиана. С отчаянно краснеющей Пелагеей на руках, завернутой в его же расшитую мантию, Ли Тэ Ри выглядел прямо как герой легенд и сказаний. Тех самых сказаний, в которых упоминаются эльфы.
— А где этот ваш дом? — поинтересовалась она вслух. — Далеко?
— Практически рядом.
Слово «практически» он произнёс, нещадно глотая гласные. Уже за одно это парня следовало бы увековечить в прозе. И хоть Юлиана поклялась себе завязать с писательством, у нее в воображении пустил корни новый роман с приключениями и скромной любовной линией, который она непременно напишет.
— Вообще-то, как бы, я твой дом, — слегка обиженно намекнул Вековечный Клён. — Прорасту, где прикажешь.
Юлиана расплылась в подобострастной лисьей улыбочке, прищурилась и легонько пихнула его в бок.
— Вообще-то, — передразнила она, — я сейчас, как бы, в гости напрашиваюсь, если ты не понял.
Она хотела добавить что-нибудь колкое про «трухлявый пень» или «дубину стоеросовую», но тут весьма некстати подал голос кровавый гигант, который никуда с равнины не делся.
— Ау-оу-ы-ы-ы! — оглушительно возопил он, схватившись за живот.
Монстр Гарри слопал третью часть испытательной научной станции, где Джета и ее прихвостни вели свои дьявольские разработки. Неудивительно, что у него началось расстройство желудка.
Он зашатался и грянулся навзничь, вызвав землетрясение локального масштаба. И Юлиана уже готова была выдохнуть, как вдруг гигант разразился фонтанами крови. В воздухе отчётливо запахло окисленным железом.
Она фыркнула, раздраженно сдувая с лица прядь. Ну почему в ее жизнь постоянно вмешиваются высшие силы с безудержной больной фантазией?
— Уходим, — скомандовал Ли Тэ Ри. Он опустил Пелагею и у всех на глазах превратился в барса, после чего велел ей лезть к нему на спину.
— Ох, мама дорогая! — вырвалось у Юлианы. А Пелагея, как ни в чем не бывало, забралась, вцепилась барсу в загривок. Ну совсем бесстрашная!
Равнину заливало кровью. Беглецы успешно скрылись в каменной арке, за которой царила вечная мерзлота.
Вот бы, казалось, и конец сказочке. Джета Га потерпела разгромное поражение по всем фронтам. Дирижабль с разработками съели, команда разбрелась, а единственная надежда на завоевание мира рухнула в прямом смысле слова.
Но нет. Всё только начиналось.
Глава 30. Что случилось с Эсфирью
Юлиана тоскливо оглянулась на льющийся из арки путеводный свет, надеясь, что лето оттуда прорвётся сюда. Но прорываться оно что-то не спешило. С неба, как соль из огромной солонки, сыпался снег. В обувь набивался тот же снег. Походная юбка волочилась всё по тому же снегу.
И если хозяйка юбки в качестве эксперимента вздумает лизнуть какую-нибудь железяку, ее язык, как пить дать, приклеится.
Край Зимней Полуночи на контрасте ощущался промёрзшей пустыней, долиной смерти, зоной отчуждения, где всё живое рано или поздно покрывается коркой льда.
— Холодрыга, — поёжилась Юлиана. От ее губ отделилось облачко пара и развеялось в выстуженной тьме.
— Дубак собачий. Только тараканов морозить. Околеешь тут с вами, — ворчала она.
В один прекрасный момент барс не выдержал и повернул к ней голову. Глаза в полумраке горели мертвенным электрическим пламенем, и Юлиане в его взгляде почудилась издёвка.
«Не нравится — возвращайся».
Она издала возмущенное «Фр-р-р!», и ей на плечи упала плотная тяжелая ткань. Киприан всё-таки пожертвовал мантией.
Причем у него за спиной тотчас отросла новая, и от внимания куратора это не укрылось.
Из всей компании, пожалуй, только у Кекса с Пирогом не было повода для жалоб. До истории с монстром они ели, как не в себя, нарастили жировую прослойку, которая позволяла сопротивляться холодам, и катились по земле, как два меховых клубка на коротких лапках.
В ближайшее время Юлиана была намерена организовать для них сеанс похудения.
Сама она в плену от излишеств предусмотрительно отказывалась и из-за стресса порядочно отощала. Кутаясь в накидку Киприана, она шагала рядом с Пелагеей, которая ехала верхом на барсе, и млела от восхищения. Когда стало понятно, что бояться хищника не стоит, Юлиана прониклась к нему разновидностью симпатии, которая, если ничего не предпринять, как правило, перерастает в одержимость.
Необыкновенный, могущественный, зверски притягательный. Побеседовать бы с ним по душам.