Чтение онлайн

Эльф Светлой Расы (и метаморф по совместительству) ломал, терзал когтями и грыз всего лишь жалкое подобие человека. Марионетку, нафаршированную чужой волей. В нем клокотала черная ярость. Он со звериной, какой-то немыслимой жестокостью, до полной потери совести превращал Гарди в кровавое месиво.

Пелагея продрогла, ее тело украшали синяки, из мелких ранок сочилась кровь. Голова гудела и кружилась, а в глазах стояли слёзы.

— Нет. Хватит! Пожалуйста, хватит! — крикнула она, больше не в силах смотреть, как барс истязает уже безжизненного автоматона. — Пожалуйста, стань собой!

Ее вдруг охватил страх, что Ли Тэ Ри так навсегда и застрянет в звериной шкуре, если не прекратит. Ему нельзя, нельзя ожесточаться.

От крика зверь замер. Оглянулся, смерив Пелагею диким ошеломленным взглядом. Вся его морда была в крови.

Глава 29. Особенный покровитель

Тем временем у светлячков шла активная командная работа. Они и впрямь стали чем-то наподобие золотых пуль, эдаких самонаводящихся лечебных капсул с пометкой «антизло». По одной на вооруженного профессора, механика и руководителя высшего звена.

Столкновение отряда светлячков и кровожадно настроенных учёных оказалось целительным. Преимущественно для последних. Этих парней вдруг резко перестали интересовать арбалеты, они скривились от ругани Джеты Га. Посчитали, что прислуживать подобной дамочке — верх неуважения к себе. И побросав оружие, потопали восвояси.

А что Джета? Она еще немного поорала в свой рупор. Смекнула, что дело дрянь. И уже вознамерилась лететь повыше к облакам, чтобы вправить мозги монстру Гарри, как внезапно очутилась на спине. У нее жгло посередине лба и в месте солнечного сплетения, будто кожу там натёрли острым перцем.

Ей захотелось выругаться, но поток сквернословия застрял в горле. Побурев от натуги, она выпучила глаза, однако не смогла издать ни единого звука. Светлячки — целых два — сработали на славу. Теперь у Джеты Га всякий раз отнимался дар речи, когда она собиралась сказать гадость или отдать неподобающий приказ.

Излечить ее злостную натуру не удалось, но и на том, что называется, спасибо. Она вскочила, бросилась в пункт управления и убралась на своем воздухолете куда подальше — анализировать ситуацию, свыкаться с мыслью. Хотя, зная Джету, она, вероятнее, отправилась на поиски грамотных специалистов, чтобы всеми правдами-неправдами вернуть себе способность повелевать.

Юлиана торжествовала. Ей всё-таки удалось выбраться из миски, вытащить следом Киприана, Кекса и Пирога.

— Слышишь, ты вегетарианец! Не забудь! — крикнула она и погрозила пальцем гиганту, который растерянно нависал над своей убегающей едой. — Будешь паинькой, мы еще в гости нагрянем!

Она не собиралась приходить в гости к этому страшилищу. У нее как-то само собой вырвалось.

А ведь если подумать, каким бы кошмарным порождением тьмы ты ни был, дружная компания тебе никогда не повредит.

— Стой, Киприан! Дальше ни шагу, — предупредила вдруг Юлиана. — И не смотри туда.

— Да что там такое?

— Говорю же, не смотри, — ревниво потребовала та. На ее лице отразилось нечто среднее между испугом и качественно замаскированным состраданием. — Там Пелагея… Она…

Киприан уже не слушал. Он ринулся к Пелагее, на бегу срывая с себя мантию. И нос к носу столкнулся с Ли Тэ Ри, который будто из-под земли вырос. Его взгляд из-под насупленных бровей зловеще блестел. Эльф выглядел довольно потрёпанным и мрачным, не говоря уже о кровавых разводах на щеках, которые он медленно, с каким-то извращенным вкусом стёр тыльной стороной ладони.

Куратор свирепо глянул в янтарные глаза Вековечного Клёна, будто бы говоря: «Отойди, здесь моя территория». И быстро укутал Пелагею в свой парчовый шлафрок.

Киприан вернулся к Юлиане несколько пристыженным.

— Не подозревал, что у нее такой покровитель, — признался он.

— Какой «такой»? Еще более странный, чем ты? — негодующе притопывая ногой, спросила Юлиана. — А я тебя предупреждала: не смотри. Пробудились благородные порывы, а толку-то?

«Лучше бы обо мне позаботился», — читалось на ее лице.

— Госпожа-собственница, — снисходительно улыбнулся Киприан, заключая ее в объятия. — Я тебя насквозь вижу.

***

Пелагея потерялась в ощущениях. Она дрожала мелкой дрожью, и у нее никак не получалось выровнять дыхание. А когда Ли Тэ Ри присел перед ней на корточки и пронзительно заглянул прямо в глаза, щёки начало основательно припекать.

— Вставай, птичка ты моя ненаглядная, — сказал он, поднимаясь и протягивая ей руку. В уголках его губ обозначилась улыбка. Во взгляде, тёмном, как дно колодца, теплилась зыбкая нежность. — Чуть до инфаркта меня не довела.

Ладонь куратора была сухой и горячей. Когда он сжал пальцы Пелагеи и привлёк ее к себе, она вспыхнула, зардевшись до корней волос.

— Знаешь, давно хотел сказать тебе одну вещь, — шепнул Ли Тэ Ри, обжигая дыханием ее ухо. — Многие до сих пор путают фианиты и бриллианты. Фианит — это обработанный диоксид циркония, который легко можно поцарапать. Бриллиант… Бриллиант — это ты, — с придыханием произнес он.

Пелагея внимала его голосу — и таяла, плавилась, теряла рассудок.

А куратор надел перстень ей на палец и доверительно сообщил, что она героиня, потому что была готова жизнь отдать ради друзей. И только поэтому он прощает ей побег.

— Вы преувеличиваете, — пролепетала Пелагея. — Я вовсе не…

Ее замечание Ли Тэ Ри оставил без комментариев. Вздохнул, порывисто стиснул в объятиях — да так крепко, что у Пелагеи выступили слёзы. От счастья, конечно же от счастья.

Счастье надувалось в ней, как большой воздушный шар, как пёстрый купол аэростата, который вот-вот взмоет ввысь и отправится в полёт по чистому осеннему небу.

Порой Пелагее казалось, что она способна обнять весь мир. А иногда — что весь мир обнимает ее. Какое из двух чувств ей нравится больше, она пока не решила. Но оптимальным вариантом, как ни крути, была взаимность.

***

Кекс и Пирог разрывались между тем, чтобы на прощание облаять кровавого гиганта, поскакать вокруг хозяйки и рвануть к Пелагее, на знакомство с ее поклонником. Обнюхать бы его как следует, проинспектировать и вынести приговор: кусать или перебьется?

Последний пункт перевесил. С языками, болтающимися по ветру, Кекс и Пирог, как маленькие мохнатые торпеды, помчались к Пелагее.

Правда, достоверно оценить ее куратора у псов не вышло. Он так сурово свёл брови, что им показалось: сейчас порубит на колбасу. Вдобавок, от него за версту несло снежным барсом, а это уже, что называется, знак качества.