Чтение онлайн

Пока Леонид рассказывал про фуа-гра, нам уже принесли устрицы на большом блюде со льдом.

– Прекрасно, я очень люблю устриц. Не стесняйся, бери. Тут все просто. – Леонид с удовольствием взял устрицу. – Отделяем специальной вилкой устрицу от раковины, выдавливаем лимон, можно добавить винный уксус, и отправляем в рот. После закусываем черным хлебом, французы считают, что именно черный хлеб очищает вкусовые рецепторы, это как имбирь в японской кухне или кофе в парфюмерных магазинах. Ну, пробуй.

Я проделал все то же самое и выпил устрицу.

– Ну как?

– Склизко и непонятно, но думаю, что мне понравилось.

– Вот и прекрасно, бери еще.

– По консистенции похоже на маринованные грибы вместе со слизью, только вот вкус я еще не понял.

– Ничего, поймешь это со временем. – Он заострил на мне взгляд. – Бери-бери, не стесняйся. Предлагаю залить устрицы вином.

– Согласен. – Я поднял бокал.

– У тебя прекрасное время, Роман, – говорил Леонид, глядя чрез свой бокал на светящийся город. – Перемены! Могу представить, каково тебе одному, неопытному в большом городе… Сложно, но жутко интересно, особенно после трех лет в шоу. Я тоже когда-то приехал сюда из Харькова… – Он застыл, посмотрел в окно. – Давай за перемены, они всегда к лучшему, в этом их прелесть.

– Согласен.

Мы чокнулись и отпили из бокала. Леонид продолжил:

– После развала СССР, в девяностых, на Украине был голод. Отцу, он работал в шахте бригадиром, платили 5 % от его зарплаты, да и задерживали почти всегда на месяц, а то и не два. Мама работала секретарем в машиностроительном техникуме, ее деньги вообще не в счет. Мы жили впроголодь. Чтобы выжить, воровали с отцом горох на полях, остатки картошки, после того как ее выкопали. Выращивали подсолнечник, выбивали семечки, сдавали на маслобойню. Нам давали немного растительного масла и чуть-чуть денег. На эти копейки мы покупали мешок сахара и муки. Покупать хлеб не могли, мама пекла его сама и делала всем бутерброды. Бутерброд со свиным жиром, с растительным маслом и солью, с маргарином и томатной пастой. Если хотелось сладкого, ели тюрю, это размоченный в воде хлеб, посыпанный сахаром, или бутерброд с маргарином и сахаром. Я помню, как отец с мужиками ночью пошли на поля к корейцам и наворовали лука. Он притащил домой целый мешок! Для нас это был праздник! Мама нажарила целую сковородку лука на свином жире, разложила по тарелкам, мы все это уплетали за обе щеки. Тогда казалось, что вкуснее ничего на свете нет. Я до сих пор вспоминаю вкус этого лука, и мне по-прежнему кажется, что нет ничего вкуснее.

– Я, кажется, начал понимать вкус устриц! – Я улыбнулся собственной шутке. – А что, на заработки никто не ездил?

– А куда ехать? Ехать было некуда, вся Украина так жила. Можно было, конечно, в Москву податься, но, для того чтобы купить билет, надо было зарплат десять отца. Таких денег не было. Вот и сидели. Голубей ели, котов, собак. За три года ни одного бродячего животного в городе не осталось. Были семьи, в которых убивали младших детей и кормили ими старших. – Леонид посмотрел на меня и улыбнулся. – Да, и такое было. Ты ешь-ешь.

– Я ем-ем. – Я взял очередную устрицу с подноса со льдом, обильно полил винным уксусом и отправил в рот. Мысли про голубей, котов и собак лишь подогревали аппетит и делали вкус устриц более выразительным, даже противоречивым. Я чувствовал себя буржуем!

– Здесь не Украина, да и время другое, а тогда мне одеться и обуться было не во что. Я помню, у меня были единственные туфли, я носил их в техникум. Кожа по бокам на сгибе треснула, дырка получилась очень заметная, а поскольку другой обуви не было, я их зашивал, заливал бесцветным лаком, основательно кремил и снова обувал. К вечеру дыра появлялась снова, и я повторял процедуру. После того как окончил техникум, я собрался в Москву и поехал в тех самых ботинках.

Я почему-то посмотрел на его ноги. К моему удивлению, там были хорошие, новенькие туфли.

– Я приехал в этот город не для того, чтобы продолжать учиться или пробивать дорогу своему таланту, – продолжал Леонид. – Я ехал, чтобы выжить и помочь выжить своим родным. – Он отпил вина.

– А тут в Москве кем работали?

– Тут? Тут просто было зарабатывать. Сначала на рынке торговал, потом с лохотронщиками завязался, интересно было, зарабатывали хорошо. Потом решил пойти на телевидение. Работал у Маслякова администратором.

– У Александра Васильевича, КВН?

– Да, у того самого. Говорит мне Александр Васильевич: «Леня, надо, чтобы завтра на сцене был слон, и из попы у него вылетал голубь мира». Вот я слона целый день по Москве и искал. Можешь не верить, а на следующий день у меня голубь мира из жопы слона вылетал.

– Символично. – Я отхлебнул вина и принялся за морских ежей.

– Ничего с тех пор не изменилось. – Он перевел свой липкий взгляд на меня и продолжил: – Повзрослел немного, но по-прежнему ерундой занимаюсь, голубей вот ищу и из жопы их в небо запускаю.

– …Хорошо, что не ежей.

– Хорошо, что не из своей. Ха-ха-ха-ха! – Он заметно оживился. – А что, Ром, может, водки выпьем?

– С удовольствием!

– Ну вот и прекрасно. Я смотрю, ты наш парень. Молодой человек, – Леонид повернулся к официанту, и тот мигом подбежал к столу. – Водочки нам с Романом принесите. Только очень прошу, ледяной.

– Будет сделано.

– Я слышал, Роман, что ты с Николаем обо всем договорился?

– Ну… наверное.

– Ольга договор подписала?

– Да.

– Хорошо, что подписала. Правильно. А вот и водочка. Давай выпьем.

– Под ежей грех не выпить. – Я чувствовал себя заметно свободней.

– Что ж, Роман, – Леонид поднял запотевшую рюмку, – за продолжение твоей творческой карьеры!

– С удовольствием. – Мы опрокинули рюмки и зачерпнули содержимое морского ежа с подстриженными колючками. – Хорошо.

– Анекдот. Идет Алеша Попович по лесу, пить хочет – умирает. Видит камень, на камне написано: налево – жизнь потеряешь, направо – богатым станешь, прямо – вволю напьешься. Пошел Алеша прямо. Видит Змей Горыныч перед ним на полянке травку щиплет. Алеша подошел и громко кричит: «Змей, давай биться!» Бьются они день, ночь, еще день, изрубили друг друга почти до смерти, тут Змей спрашивает Алешу:

«Алеш, а ты чего хотел?»

«Пить!»

«Так пей! Х…ли ты на меня с мечом кидаешься?» – Леонид натянул на лицо скромную улыбку.

Я тоже улыбнулся, поняв, к чему это он.

– Роман, мы давно работаем вместе, наверное, даже слишком давно, и именно поэтому я сейчас сижу с тобой тут. Я понимаю, у вас там нелучшие условия и общество, от которого ты в своей обычной жизни, наверное бы, избавился. У вас накапливается усталость, в основном эмоциональная, которая часто мешает деловому подходу в решении ряда вопросов. До сих пор мы старались сглаживать все неровности в наших отношениях с вами и, как мне кажется, делали это успешно. Так?

– Да.

– Я не открою тебе истину, если скажу, что вы с Ольгой относитесь к иконам этого проекта. Нам бы очень не хотелось терять ни тебя, ни ее. Ты человек амбициозный, целеустремленный, и именно поэтому мы старались, чтобы на протяжении твоего участия в шоу вас что-то подпитывало. Именно поэтому у тебя вышла книга, и не одна, поэтому у вас было ток-шоу на ТТТ, программа на радио, песни, гастроли и многое еще, о чем сейчас я уже не упомню. Тебе разрешают делать многие вещи, которые выходят за рамки правил нашей работы. Но это еще потому, что проект «Д2» – один очень большой эксперимент как для вас, так и для нас. Но что бы ни происходило и какими бы попутными проектами вы ни обрастали, надо всегда помнить, что «Д2» – главное! Когда на поляне происходят такие конфликты, с которыми мы столкнулись в течение этой недели, а о них непременно докладывают, мне это становится непонятно. – Я внимательно слушал. – Неужели твое недоверие к нам настолько сильно, что ты сомневаешься в нашей деловой порядочности? – Он смотрел так пристально, что я с трудом выжимал из себя каждое слово.