Чтение онлайн

— Он оставил вчера этот телефон, — услы­шала Люба.

Стае с невинным видом стоял в дверях ком­наты.

— Тебя уже ищут в моей квартире, — сказа­ла Люба, передавая ему трубку. — Коллеги, да? Бессовестный!

Он взял трубку, посмотрел выжидающе, она поняла и ушла на кухню.

Разговор был недолгим, вернувшись к своей чашке кофе, Стае заявил:

— Между прочим, я знал, что он позвонит. Дожимать парня вчера смысла не было. Тем более при матери. Она наверняка подслуши­вала.

— Это был Антон Сосновский?

— Да. Он сейчас приедет. Хочет успеть на вторую пару после того, как нам с тобой испове­дуется.

— А почему сюда? — возмутилась Люба.

— Ты хочешь, чтобы его к следователю при­гласили? Или мне затащить нежного юношу в свой рабочий кабинет? Собственно, предъявить-то ему нечего. Где криминал? В случае с Анто­ном Сосновским можно рассчитывать только на его совесть. Я сначала думал, что он в тот вечер с отцом был один. Сам телефон испортил, унес мобильник, чтобы лишить отца возможности вызвать «скорую», бросил его умирать. Сам до­вел его до сердечного приступа. Но... — Стае за­молчал многозначительно, потом протянул Любе чашку: — Сделай еще кофе.

— Что «но»? — напряженно спросила она.

— Не дает мне покоя одно занимательное чтение. Рассказы Павла Петровича Стрельцова о своей суровой жизни. За душу берет, честное слово! А ведь я проверял некоторые факты его трудовой биографии. Серьезный человек, между прочим. Все эти душещипательные рассказы о нежной любви не в его стиле. Взять хотя бы кар­точную игру. Антон сказал вчера, что Стрельцов в преферанс играет очень расчетливо. И траге­дия с Михаилом и молодой женой на него в этом плане никак не повлияла. По-прежнему просчи­тывает ситуацию, как компьютер. А вот насчет злопамятности...

— Ты думаешь о Василии Георгиевиче?

— О нем... Ладно, давай Антона подождем... ... Сын Василия Георгиевича внешне оказался очень похожим на сестру свою Сашеньку: тонкие черты лица, большие голубые глаза, вялый рот, мягкие светлые волосы. Выглядел он издерган­ным и усталым. Когда Стае открыл ему дверь, остановился на пороге, прищурился, неуверенно спросил:

— Можно?

— В комнату проходи.

Люба, заметив эту неуверенность, поспешно предложила:

— Чаю? Кофе?

— Нет. Я закурю, можно?

— Да, конечно. — Она не решилась запре­тить.

Видно было, что юноша сильно нервничает. Курить-то толком не умеет, все время косится на хозяйку:

— Дома мама не разрешает.

— Правильно, — кивнула Люба. — Зачем?

— Понимаете, я запутался.

Антон раздавил в железной крышке, заменя­ющей пепельницу, сигарету.

— Давай распутывать будем, — присел в кресло напротив него Стае. — Это Любовь Алек­сандровна Петрова, психолог.

— Психолог?

— Так получилось, — невпопад сказала она.

— Что, ночь не спал? — спросил. Антона Стае.

— Не спал. Не по себе что-то.

— А что так? Ты же вчера сказал, что ни в чем не виноват.

— Вы, конечно, думаете, что я нарочно. А у меня так получилось, что стал играть в карты и залез в долги. Сначала мне не хотелось выгля­деть по-дурацки перед Полиной. Маменькиным сынком.

— Как вы познакомились?

— В институте. Она искала репетитора по биологии. Хотела поступать в медицинский.

— В медицинский?

— Ну да. Понимаете, я сначала думал, что это правда. Она не сказала, что замужем. Я думал, что Павел Петрович ее отец. Приходил к ним в дом, занимался. Но она совершенно не была подготовлена к институту. Ну, никаких знаний! Слабая общеобразовательная подготовка и прак­тики ноль. Какой там институт! Я был в отчаянии, думал Полина расстроится, когда я ей это скажу. Конечно, не обязательно быть семи пядей во лбу,' чтобы учиться в институте, есть и платный курс, но какой-то минимальный набор знаний иметь надо. А она и в школе училась очень слабо, после вообще сидела дома два года, ничего не делала. И вдруг — в медицинский! Зачем?

— Однажды вы с Полиной засиделись до вечера, и Павел Петрович предложил присоеди­ниться к гостям, так? — спросил Стае.

— Нуда.

— И поначалу все было замечательно. Вы стали выигрывать, появились деньги.

— Вообще-то я никогда не нуждался в деньгах, — пожал плечами Антон. — И суммы сначала были не слишком значительные. И вы­игранные, и проигранные потом. Мне по карману. Но, понимаете... Мои родители люди, конечно, обеспеченные, но не такие богатые, как гости Стрельцова. Я, конечно, имел достаточно на кар­манные расходы, но...

— Денег никогда не бывает много. Так?

— Ну да. Он все время говорил, что я должен быть сам по себе. Что просить у папы денег, чтобы сводить в дорогой ресторан любимую девушку, — это унизительно. И машина. Папа, конечно, давал свою, и у деда машина, и у бабушки. Но это все не то. И потом, вы не знаете, что такое рулетка! У Антона вдруг азартно загорелись глаза.

— Он и в казино вас стал водить? — усмеха­ясь, поинтересовался Стае.

— Да.

— Когда суммы, забираемые вами из «шкап-чика», стали значительными, вы стали играть в долг. Так?

— Наваждение какое-то, — уныло продол­жал Антон. — Вскоре я узнал, что Стрельцов По­лине не отец, а муж, но мне уже было как-то все равно. Я в ней сильно разочаровался. Это я снача­ла думал, что Полина необыкновенная дев'ушка. Не как все. Наверное, из-за ее внешности, из-за косы. Хотелось чего-то... Сам не знаю чего.

— А оказалось?

— Она бегала за сыном своего мужа, который был на девять лет ее старше. Смешно, да?

— Полина была увлечена Михаилом Стрель­цовым?!

— Увлечена! Он с ней даже как-то переспал по глупости. Еще до того, как Павел Петрович познакомился с Полиной. Вот это действительно была случайность. А потом оба друг в друга вце­пились. Я не знаю, почему Павел Петрович так держался за Полину, но она просто хотела жить в одном доме с Мишкой. Знаете, — вдруг очень от­кровенно сказал Антон, — ей просто некому было излить душу. С матерью они всегда были сопер­ницы, Стрельцов ее держал рядом для каких-то своих целей, подруг она не привечала.

— Почему?

— Зависть. Она же очень хорошо устроилась. Подруги рады были бы услышать о проблемах Полины, а она очень самолюбива. Я так думаю, что и Мишка ей понравился, потому что был бо­гатый. И молодой. И красивый. Так вот я ей был на самом деле вроде подружки. Смешно?

— Как сказать... — неуверенно произнес Стае.

— Так я закурю еще?

— Ну попробуй. — Люба придвинула к Анто­ну крышку.

Тот неумело прикурил, повертел в руках си­гарету:

— Гадость, а? Все гадость. Но скучно. Ро­дители все за меня решили еще при рождении. Я человек в общем-то слабый. Хотели, чтобы продолжил семейную традицию, пошел в меди­цинский: ладно, продолжу. Хотели, чтобы я на концерты с ними ходил: ладно, пойду. Хотели, чтобы играл на рояле и руки развивал: ладно, стал играть на рояле. Всегда был тем, чем они хотели. Просто не знал, чего я сам хочу. Все как-то вяло было. Учился, ел что-то, спал, го­ворил. Все хорошо, все просто. Кровь не кипе­ла. А тут первый раз, когда халявные деньги на руки свалились, что-то дрогнуло внутри. Я понял — живу! Когда шарик рулетки кру­тится — живу. Когда карта идет — живу. Не идет — умираю. Но по-настоящему. Всерьез. Может, лучше бы я из-за любви умирал. Но ко­го любить? Они тоже все халявных денег хотят. Девушки. Самый порядочный на самом деле был Мишка Стрельцов. Но он так запутался с этой Полиной. Я так думаю, что она его вполне могла, того, убить.