Чтение онлайн

Да уж, это последнее о чем я думаю, но ему ничего не отвечаю, лишь обнимаю Романа, так крепко, как могу.

Мне хочется раствориться в нем, отдать всю себя и никогда не терять его. За такое короткое время, этот мужчина стал для меня всем миром и если он уйдет, смогу ли я смириться с этим?

Всю дорогу на праздник мне физически плохо и я не могу сама себе ответить, в чем конкретно причина. Тело ломит, будто я заболела, а тошнота всякий раз подступает к горлу, с трудом сдерживаю ее, мечтая оказаться где угодно, только не здесь.

Приехав в ресторан, становится еще труднее. Для именинницы арендовали весь второй этаж и людей здесь очень много. В основном это молодежь: друзья и хорошие знакомые Илоны. Все нарядные, красивые и очень веселые, несмотря на унылую погоду за большими окнами ресторана.

Рома галантно помог снять пальто, и подставив локоть увел в глубь зала. Внешне, он очень спокоен, но мне кажется, что внутри он также переживает за нелегкий вечер.

– Рома! Алиса!
– кричит нам именинница и машет, чтобы мы подошли к ней. И все бы ничего, но рядом стоит Стас, и меня снова начинает тошнить. Как всегда выглядит с иголочки и не удивлюсь, если подружки Илоны уже пустили на этого Аполлона слюни.

Холодов тоже замечает парня и резко остановившись, пригвождает меня взглядом.

– Ты точно не заболела? Тебя всю трясет, - обеспокоенно спрашивает он. А я даже не знаю, что ответить, но у меня и правда скручивает желудок, а тело лихорадит.
– Все-таки, ты его знаешь, да?

– Что?

– Ты бы себя видела со стороны, как меняется твое выражение лица, как только ты на него посмотришь, - шипит он мне в лицо.

– Рома, я не понимаю…

– Ладно, потом поговорим. Улыбайся, вон там мои родители.

Он резко тянет меня к компании его родственников и от моего взгляда не ускользает, как Стас прижимает к себе Илону. Интимность этого жеста подразумевает, что он очень хорошо знаком с ее телом. И то, как она глядит на него, доказывает, что она тоже ослеплена его светом и всем, что он есть. У меня кружится голова. Парализующая боль сжимает грудь так, что становится трудно дышать. Они мило общаются, счастливые и расслабленные, а я как живой труп и то с какой силой сжимает мое запястье Роман, лишний раз доказывает, что выдаю себя сама с потрохами.

– Добрый вечер, - здоровается Рома и его родители устремляют на нас глаза.

В общем, резюмируя эту странную встречу, все прошло не настолько плохо, как я себе представляла, за исключением того, что мы со Стасом как две планеты чувствуем друг друга, но можем только на этом остановиться. Любая попытка пообщаться пресекается и это связано, с тем властным напором Холодова. Он кажется вообще ничего не замечает, но только я чувствую, что вот-вот барьеры падут, и останется только последствия неминуемого взрыва.

Холодовы действительно, слишком воспитанные люди, чтобы демонстрироватьпренебрежение в мой адрес, наоборот, они видят как их сын мне улыбается и кажется в какой-то мере, довольны переменам в его жизни. Не знаю, то ли праздник их дочери, или у Романа все получилось в работе, но они относительно мило со мной общаются, я себе эту встречу представляла совсем иначе.

– Приезжайте в гости, сынок, - мама Ромы ласково ему улыбнулась. Она красивая женщина, хоть и в годах, но видно что ее внешность не только результат плодотворной работы косметологов, но и хорошая генетика.
– Мы не кусаемся, Алиса.

Я лишь нервно сглотнула и вновь посмотрела на Стаса, его мама не могла похвастаться таким дружелюбием.

– Это конечно все очень странно и неожиданно, но мы по прежнему одна семья, мне бы не хотелось, чтобы мой сын стоял перед выбором, - она перевела взгляд на своего мужа, но тот лишь молчал.
– Пойдем, Георгий, пусть дети пообщаются.

Георгий Холодов - сильный и крепкий мужчина, Рома очень похож на него, но возразить что-то своей супруге на людях не решился. Он осмотрел наши сплетенные с Романом руки и грустно улыбнулся каким-то своим мыслям.

– Рома, будет минутка, поговорим?
– уходя интересуется он и сын согласно кивает.

Когда они уходят напряжение никуда не девается, все стоят и неловко продлевают тишину.

– Ух, ну и вечер, а?
– первая решает нарушить молчание Илона.
– Не волнуйтесь, Регины сегодня не будет, я объяснила родителям, что это мой праздник и мы с ней итак не были близки особо, а сейчас и подавно. И потом, пришлось напомнить этим консерваторам, что они не имеют права вмешиваться, ты взрослый дядя, братишка, сам выбираешь с кем тебе быть.

– Боже, Илона, - фыркает Роман.
– Ты уже все со всеми обсудила?

Она округляет свои и без того, большие глаза и возмущенно восклицает:

– А что надо было делать? Стоять и молчать? Ты что, отца не знаешь, он за свою компанию отдаст все что угодно, а теперь вот вроде смирился.

– Он смирился, потому что я Колошевскому сделал выгодное предложение, а не потому что проникся историей моей любви, - громче, чем обычно ответил Роман и мы все на него посмотрели.

Я вообще чуть на задницу не села от услышанного. Любви? Ко мне?

Холодов понял, что сказал это в сердцах и вовсе не в той формулировке, в которой хотелось бы это услышать, поэтому быстро добавил:

– Не вмешивайся больше в это, и пожалуйста, не стоит ничего никому говорить. Со своими отношениями я разберусь сам.

Он не смотрит на меня, но прекрасно видит как я уставилась на него. Рома изрядно нервничает и понять не могу, с чем это конкретно связано, но стоит только повернуть голову, как я упираюсь в заинтересованное лицо Стаса, который за все это время не произнес и слова, лишь сканирует меня. Рома не может это не заметить и тяжело выдыхает, еще чуть-чуть и он точно сделает Стасу замечание.

– Извините меня, - привлекаю к себе внимание.
– Мне нужно в дамскую комнату.

– Все нормально?
– мой мужчина наконец обратил на меня внимание.

– Да, скоро вернусь, - лгу я, попросту сбегая с поля невидимого боя. Мчусь к туалетам и только оказавшись наедине с собой смотрю на себя в зеркало.

Что со мной? Почему мне так плохо? Я знаю свое тело, но сегодня чувствую себя просто паршиво. Бледная, круги под глазами, губы трясутся, а руки просто лед. Господи и тошнит так, словно тот бутерброд с икрой, что я съела на завтрак, зажил отдельной жизнью и как взбешенный червяк мечется по желудку.