Чтение онлайн

С ощущением, что я вот-вот упаду в обморок, я опираюсь о стену. На меня снисходит прозрение. Я же сама его оттолкнула. Вот и поделом мне, что он упал в чужие объятья. Но это же мой Стас, парень, вскруживший мне голову. Тот, кто всегда знал, что сказать, чтобы я улыбалась. Тот, кто запомнил все мои рассказы и подарил мне закат, потому что я люблю на него смотреть. Тот, кто полюбил меня, и не оставил в одиночку отмечать мой день рождение. Сейчас этот Стас смотрел на другую девушку влюбленными глазами и что-то милое ей говорил, а я захлебывалась собственными слезами, потому могла оказаться на ее месте, но вместо этого навлекла на себя гнев и ревность другого мужчины, от которого веяло яростью и агрессией.

– Хватит пялиться на него, ты выставляешь себя на посмешище, - слышу я шипение сердитого Романа, пока вокруг моего предплечья сжимаются его пальцы.

– Отпусти меня, мне больно, - умоляю я.

Этот вечер просто ужасен, мне хочется все бросить и бежать так далеко, как только смогу. Жаль, что особо некуда.

Стас с Илоной обнимаются и теряются в толпе, а мне становится нечем дышать. Я не люблю Стаса, по крайней мере, не так, как он заслуживает, тогда почему не могу взять себя в руки?

– Что ты от меня хочешь? Чтобы я делала вид будто счастлива? Я так не могу, не сегодня.

Холодов хватает меня за руки и с силой их сжимает, умышленно причиняя мне боль.

– Мне плевать, что ты можешь, а что нет. Я не позволю, чтобы из меня делали дурака.

– А ты и есть дурак, Рома. Потому что не видишь очевидного и строишь из себя Мистера-Айсберга, не показывающего своих истинных чувств.

Я впадаю в какую-то истерику и не могу остановиться. Да, он ушел от жены, но все равно ведет себя так, будто я действительно, красивый аксессуар для него, не более. Он запросто может поставить меня на место и сделать больно, разве это любовь?

– Собирайся, мы уходим прямо сейчас, - говорит убийственно-тихим голосом.

– Нет, - кручу головой.

– И что же ты собираешься сделать, Алиса? Кинуться этому мальчишке в ноги и умолять принять тебя обратно?

Я всматриваюсь ему в глаза, но вижу только черные тучи.

– Ты что, думаешь, я не понял, что это тот особенный? Но ты сделала тогда свой выбор и теперь не нужно в чем-то винить меня. Я пожертвовал ради наших отношений гораздо большим, чем ты.

От возмущения у меня раздувает щеки.

– И чем ты там пожертвовал? Деньгами, чтобы откупиться от своего давно потухшего брака? Это деньги, Рома, всего лишь деньги.

Холодов громко втянул воздух в легкие и отпустил мои руки.

– Я хочу к себе домой, - пользуясь свободой, я становлюсь смелее.

– Нет.

– Я сказала, что хочу домой, значит я поеду домой, понял? Мне не нужно твое разрешение.

– Осторожнее Алиса, я бы на твоем месте не делал бы этого, - предупреждает Роман, снова хватая меня.

В другое время я бы не вняла его предупреждению, но опасные нотки в его тоне и исходящая от него энергия заставляют меня остановиться.

– А что ты сделаешь? Возьмешь меня силой? Накажешь за непослушание?
– задираю подол платья, демонстрируя свои ноги. В меня словно что-то вселяется, совершенно не смущает, что мы стоим в ресторане, где полно людей знающих Романа, включая его родителей.
– Зачем ехать к тебе домой, если ты можешь получить все, что хочешь прямо здесь?

– Перестань, что на тебя нашло?
– он грубо трясет меня, привлекая к нам внимание, хоть мы и стоим сбоку и все слишком заняты были своими делами.
– Алиса, не устраивай сцен. Дома поговорим.

– Нет, - я хочу привести его в ярость. Хочу, чтобы он сделал мне больно. Чтобы возненавидел меня, ударил, причинил физическое страдание. Может, тогда боль и стыд, за слова Стаса, которые разламывают мне грудь, исчезнут, и внутри все онемеет.

Он движется так молниеносно, что едва успеваю понять, что происходит, подхватывает на руки и несет в сторону выхода.

– Отпусти меня, - кричу я и почти все гости оборачиваются на нас.

Первых замечаю его родителей, которые просто в шоке с происходящего. В их лицах я читаю разочарование, что их сын скатился до публичных выяснений отношений. Мне противно от себя. Что я с ним делаю? Моя душа отравила и его своим ядом.

Уже не брыкаюсь, а лишь покорно жду позорного конца своей сказки, если можно так назвать мою жизнь за последний месяц.

– Садись в машину, - рычит на меня Рома, открывая заднюю дверцу.
– Влад, пойди выпей кофе.

Понимаю, что мы останемся наедине и вся съеживаюсь. Он садится рядом, а затем оказывается надо мной, а его руки смыкаются вокруг моей шеи. Мне страшно. Я не могу вздохнуть, не могу шевельнуться. Вся в его власти, но вместе с тем, что-то во мне ликует.

– Больше никогда не поступай со мной так, - предупреждает он, чуть ослабляя хватку.

Даже с его пальцами вокруг моей шеи, я веду себя неадекватно и начинаю смеяться.

– Ты нормальная вообще? Ты что, любишь его?

– Это неважно. Он…

Прежде, чем я успеваю договорить, Роман впивается в мои губы. Его поцелуй смертелен, как пуля в самое сердце. Он разрывает меня, пускает мне кровь, и при каждом прикосновении его губ я умираю медленной смертью, но мазохистская сторона моей натуры тянется к этой боли и к пустоте, которую он мне приносит. Я извиваюсь. Пинаю его и царапаю, разжигая в нем еще большую ярость. Это битва за доминирование. В его руках – моя жизнь, в моих – его гордость. Мы оба обречены.

Освободив одну руку, он просовывает ее между нами и раздвигает мне ноги, потом распускает ремень, расстегивает брюки, вытаскивает свой член и отодвинув мои трусики, вонзает его в меня.

От нехватки кислорода у меня мутнеет перед глазами, но мне это нравится. Мне нравятся его агрессивные, безжалостные толчки. Обхватив его ногами за талию, я притягиваю его еще ближе, мои пальцы погружаются ему в волосы, с силой тянут за них. Его лицо искажено гневом. Каждый быстрый и жестокий удар его бедер пронизан моей деградацией. И господи, помоги, но я хочу его, жажду его с животным, пугающим голодом. Он так хорошо меня трахает. Он трахает меня, пока не помечает собой меня всю, и я, кончая, вскрикиваю в приправленном болью экстазе, все во мне взрывается атомной бомбой, когда разъяренный Холодов тоже достигает вершины своего временного безумия и кончает в меня.

Спустя секунду - или же вечность - Роман отпускает мою шею и выходит из меня, словно моя плоть обжигает его, затем отталкивается и, содрогаясь всем телом, откидывается на сиденье. С бледным лицом он следит пустыми глазами за тем, как я сажусь и, взявшись за горло, пытаюсь вдохнуть как можно больше воздуха. Легкие горят огнем, но тело поет от воспоминания о его жестоких прикосновениях.

– С твоей стороны, было очень глупо так себя вести, - тяжело дыша произносит он.
– Все хорошее впечатление о себе, ты перечеркнула. Если так хочется, то впредь, я буду с тобой так обращаться, так как ты этого заслуживаешь. Мне плевать.