Чтение онлайн

– Что должно случиться? – устало выдыхаю.

– Ну, - взмахивает руками, - не знаю. Как в прошлый раз, когда Гор упал у них во дворе, и рассек колено. Пришлось вести в город зашивать.

– Это не значит, что он теперь всё время будет падать, - начинаю заводиться, но тут же гашу негативные эмоции, - Ани, не ищи причин для отговорок. Когда мы вдвоём с тобой время проводили в последний раз?

– Ну… вот… у твоих родителей.

– А дома?

Тушуется. Знает, что редко это бывает. Она и от няни-то в отказ идёт. Пару раз мы пробовали попросить знакомую посидеть с ребятнёй, когда уходили с друзьями гулять, так она звонила домой каждые десять минут, а когда слышала на том конце плач или хныканье Арсена с просьбами вернуться домой, тут же упрашивала меня ехать обратно.

Больше я не предлагал. Если что – еду сам, или, если позволяет ситуация, то отправляемся уже всей семьей.

– Я просто предлагаю попробовать.

Посомневавшись, оборачивается, смотрит на уткнувшихся в телефон сыновей, и в итоге сдаётся.

– Ладно.

– Вот и отлично. Зайдём тебе ещё что-то из платьев посмотрим.

– Зачем? Я же только купила.

– Оно тебе не нравится.

– Нравится!

Многозначительно заламываю бровь, а Ани виновато опускает взгляд.

– То-то же.

Я готов раскошелиться хоть на весь магазин. Пусть купит всё, чего ей хочется и даже больше. Надо чем-то заткнуть это сосущее чувство вины.

В груди покалывает, меня немного тошнит.

От волнения чувствую, как крутит в животе и слегка подкашиваются ноги.

Дрожащими руками поднимаю с пола картонную коробку и ставлю её на пуфик у входа.

Ожидание из секунд превращается в вечность. Течёт, как тягучая смола.

Ощущение просто отвратительное.

Когда в квартиру раздаётся звонок, мне кажется я готова выпрыгнуть в окно лишь бы не делать того, что собралась.

Сердце учащенно бьётся, подрагивает.

Медленно выдохнув, щелкаю замком и открываю дверь.

– Привет, солнце.

Искренняя улыбка Лёши обезоруживает.

– Привет. Заходи.

Переминаюсь с ноги на ногу в ожидании пока он разуется.

– Ну как ты? Полегче уже?

Обняв меня за талию, он ведёт меня на кухню. А я как деревянная кукла, еле передвигаюсь.

– Да. Уже лучше.

– Ну отлично, а то я соскучился. Неделю меня бортовала.

Чувствую, как влажные губы касаются моего плеча и морщусь. Сердце в крошечный камешек сжимается.

Отстранившись от Лёши, разворачиваюсь и рукой указываю ему на стул.

– Сядь пожалуйста, - произношу слабо.

– О, как, - ни о чем не подозревая, улыбается и делает, как я попросила, - у нас планируется серьёзный разговор?

Но вероятно заметив, что я не отвечаю на его шутку, в миг становится серьёзнее.

Красивая улыбка на губах застывает.

Я опускаюсь на соседний стул, а он тянется к моей руке.

– Оль? Случилось что?

Поднимаю взгляд, встречаясь с встревоженным взглядом.

Мне так жаль, боже… Как мне жаль…

В горле зреет ком, но я с усилием проглатываю его.

– Да, Лёш.

– Говори.

Я репетировала два дня, а толку? Легче и безболезненнее сделать все равно не получится.

– Пожалуйста, ты только не принимай на свой счёт, - тараторю быстро, - но нам нужно расстаться.

Пальцы на моей руке застывают.

Моё сердце вот-вот и пробьёт ребра. Воздуха в кухне катастрофически мало становится от того, как Лёша с неверием смотрит на меня.

– Оль, это шутка?
– пытается нервно улыбнуться, - потому что если да, то я её не догоняю.

Убрав руки, мотаю головой.

– Не шутка.

Широкие брови недоуменно ползут вверх, в глазах непонимание.

Вот уже какой день я чувствую себя предательницей по отношению к нему. Мы были вместе почти год и этот год был очень хорошим, запоминающимся, ярким. Но не было ни дня, когда бы я испытала хотя бы половину тех эмоций, которые испытывала с Давидом за те жалкие часы, что мы провели вместе.

А это значит, что моих чувств к Лёше недостаточно. Он заслуживает на большие.

– С чего вдруг?
– его голос холодеет, взгляд покрывается коркой, - Вроде все нормально было.

– Лёш, мне жаль, ты очень дорог мне, - отвечаю тихо, - просто…

– Что просто?

Вздохнув, встаю со стула и отхожу к окну. Развернувшись, опираюсь на подоконник бёдрами.

Меня морозит, начинаю мелко дрожать. Мне так сильно не хочется причинять ему боль. Не хочется обижать.

– Просто… Я не могу ответить на твои чувства в полной мере.

– Еще неделю назад могла, - он тоже встаёт и сокращает между нами расстояние.

Остановившись напротив, закладывает руки в карманы джинсов.

– Это была не полная мера, - произношу, заставляя себя посмотреть ему в глаза.

На мужском лице каменная маска, и только глаза выдают настоящие эмоции. Паника, непонимание, растерянность.

Меня в узел скручивает. От удушающего чувства вины дышу с трудом.

– Почему сейчас?

Пожимаю плечами.

– А зачем тянуть? Не хочу отнимать твоё время.

– То есть год - это так? В мусорку?
– выстреливает ожесточенно.

– Он не в мусорку, - обнимаю себя руками, стараясь закрыться от болезненных слов.
– Я благодарна тебе за него. За все, что ты сделал для меня.

– И что мне с твоей благодарностью делать? Пережевать и выплюнуть?

– Лёш…

– Что Лёш? Пиздец, Оля.

Со свистом выдохнув, он запускает пятерню себе в волосы и нервно проводит по ним.

Видеть его таким больно. Он не заслужил. Я такая дрянь, Господи…

Самобичевание стало моим вторым Я за эти дни. Я ругала себя за предательство. За обман. За слабость. Не ела почти ничего. Сначала думала, что оставлю все как есть и стану для Леши лучшей девушкой, но потом поняла, что не смогу… нельзя стать лучшей девушкой для одного, если в сердце другой. Пусть и не мой. Но это будет нечестно. Если у него есть возможность построить жизнь с той, кто будет любить его на все сто процентов, то я просто не имею право отнимать её у него.

Резко шагнув ко мне, Лёша вдруг берет мое лицо в ладони и лихорадочно скользит по нему глазами.