Два года сердцеед один учтивыйС ней тешился любовью колдовской.Швея казалась истинно счастливойПри нём и на работе в мастерской.Возникли истерические ссоры,Когда с очей слетела пелена.Пошли на разлучение партнёры,Но помнила виновного она.Любовь ей сердце дико бередила,Глася, что знать ей надо врачевство.К изменнику под окна приходила,С утечкой слёз искала в них его.
«Соседке по душе твоё терпенье…»
Соседке по душе твоё терпеньеСредь образов унылой полосы,В его же нраве скверное кипеньеЛюбить ей не даёт его красы.Чело, возможно, впрямь у феи милойНуждается в подмоге лекарей,Но красота становится постылойПри варварстве, сопутствующем ей.Назло жене желая грешной встречи,Счастливит он уходами не зря:Вдвоём и вы тогда ведёте речи,Влюбляетесь, иначе говоря.
«Не больно тщусь я к истине склоняться…»
Не больно тщусь я к истине склоняться:Великое ли счастье – знать её?На всех ей без конца распространяться,А мне желанно частное, моё.Серьёзного не стоит интереса,Насколько верен я, насколько ты.На точке своего противовесаМне видимой довольно правоты.Чрезмерные печали непохвальны,Где есть и драгоценная краса:Мы в истинах устами тривиальны,В ошибках уникальны голоса.
Муза
«Рывком еды полуденной лишила…»
Рывком еды полуденной лишила,А мать её, сошедшая во тьму,По-своему родного накормилаНа чёрный день оставленным ему.Но предали земле её когда-тоК его благополучию на ней —Недаром он, о тёще помня свято,Не злился зря на дочь её поздней.Благодарил он око всеблагоеЗа горести из рода чепухи,Ведь ясно, что возмездие другоеВполне могли б иметь его грехи.
«Во мгле соседка старая шипела…»
Во мгле соседка старая шипела,Что гордости лишаться ни к чему;На свет его смотреть ей не велела,Присутствием излишне льстить ему.В общине швей приёмщица корилаЗа то, что, полумёртвая с лица,Шитьё ручьями слёз она кропилаБез видимой причины, без конца.Напомнила швея без явной жажды,Что стоящий безумств и слёз еёПриёмщицей попользовался дважды,А с ней два года знал одно жильё.
«Кипение хозяйки злоречивой…»
Кипение хозяйки злоречивойДостойно ли реакции твоей?Страдать от безответности брезгливой,Самой себя стесняться втайне ей.Царапины тончайшего соседстваБолезненно томят её всегда:Предельно безэффектны ваши средства,А смотришь – эффективны хоть куда.Надежд я не питаю по-пустомуНа быструю добычу своего,Но замыслу, в убожестве смешному,Во всей красе даётся торжество.
«Предстала та заснувшему на пире…»
Предстала та заснувшему на пире,Которой тот являлся для венца,Которой навсегда лишился в мире,Но помнил о которой без конца.Возникла тень её полусогбенноС опущенной в ладони головой,Но милый друг узнал её мгновенно,Почудилась и милая живой.С любовью, возгоравшейся дотоле,Приветила, всей доле вопреки.Взволнованный проснулся поневоле,От счастья задыхаясь и тоски.
«Востребовал он издали голубку…»
Востребовал он издали голубку:Возникла в ней великая нужда.Наполнили глухие стоны трубку.Бегом ушла во мрак она тогда.Поблизости мужчина жил, и вскореПредставилось открытое жильё.Поверженный тепло терял – о, горе!Смертельное виднелось остриё!Столь адский крик исторгла молодая,Найдя того, кто путался, любя,Что за стеной горячей кружкой чаяСоседка враз ошпарила себя.
«Просила подождать её безгневно…»
Просила подождать её безгневно,Где начисто одежды лишеноДревесное семейство, где плачевноОт бури пало дерево одно.Советовала мне потешить окоСиничкой на стволе величины,Чьё тело обнажается жестокоДо самой сокровенной белизны.Как надобно ответил я два разаНа слух едва ли подлинно тугойК успеху не вкусившей слов отказа,Ко вздоху повреждения другой.
Уныние
«Не поднял я навстречу взгляд успешно…»
Не поднял я навстречу взгляд успешноПриветствие пославшей тихо мне;Приветствием ответив ей поспешно,Лица не разглядел у ней вполне.Решая, кем она могла б являться,Предполагать я брался лишь одно:Той девочке порядком удивлятьсяТы мог и не совсем ещё давно.Всё было в ней поистине красиво:Лицо, что рдело, свежестью дыша,Фамилия, звучащая счастливо,Любой наряд, и голос, и душа!
«Когда к одной дерзал адресоваться…»
Когда к одной дерзал адресоваться,Рождался лишь язык отпора в ней.Сконфуженный зарёкся нарыватьсяНа те неудовольствия поздней.Тогда случилось ей, с подружкой стоя,Окликнуть охладевшего мертво,Чтоб юбку стародавнего покрояПоднять одушевлённо для него.Подружка так и скрючилась от смеха,А тот убрался к месту своему,Но телом обольстившая потехаНеотвратимо помнилась ему.