Чтение онлайн

Итак, точно определить, к какому из домов относится который архив, очень трудно. К тому же весьма вероятно, что оба дома («Тихая улица, 7 и 5») были между собою тесно связаны, подобно домам 4, 4а, 6, 8—10, 12 по «Патерностер роу» и т. д.; возможно, они имели даже прямое сообщение через верхнее жилье. Имея в виду величину обитавших здесь семей (так, у КуНингаля младшего одних взрослых и рожденных в законном браке сыновей было пятеро), нужно признать, что и в двух домах должно было быть тесновато. Между тем обитатели этих домов были люди влиятельные и почтенные. Весьма вероятно, что все они состояли между собой в родстве: и во всяком случае, все эти семьи были связаны со службой на храм. Это видно, между прочим, из того, что в каждом поколении все главы семей носят шумерские имена, в то время как младшие братья, не имевшие особых шансов унаследовать храмовую должность, носят имена аккадские.

Так как полной уверенности в том, кто где жил, достичь не удается, то мы рассмотрим архивы обитателей обоих домов в хронологическом порядке. Начнем с Экигалы, жившего в доме 5 по «Тихой улице» в начале XIX в. до н. э:

1) U.7795, UET V, 442 — расписка за 2 уль 3 суту (бан) ячменя, полученного Ахикаллой от кредитора ВарадСина в последний год царя Абисарихи (1895 г. до н. э.). Подобные документы (обычно касающиеся хлеба, иногда других объектов, оцененных в серебре) часто встречаются в архивах лиц, не имеющих никакого отношения к сторонам в данной кредитной сделке. Это, по-видимому, объясняется тем, что заемные обязательства использовались как векселя и в качестве материальных ценностей перекупались третьими лицами. С таким явлением мы уже встречались в предшествующих главах IV и VI. Заметим, однако, что расписки такого рода не всегда свидетельствуют собственно о займечастным лицом: совершенно подобные же расписки брались и при передачах внутри храмового или царского хозяйства. Но в таких случаях они уже вряд ли могли служить векселями.

2) U.7827, UET V, 545 — запись двадцати пяти взрослых и одного «половинного» [466] повинностного работника (er'en), находящихся для резки тростника и копки песка под началом двоих десятников; старшина их — Ахунакар, контролер — ВарадСин (?), печать — Экигалы, сына УрНиназу, дата — 1-й год СумуЭля (1894 г. до н. э.). Издатель, ошибочно прочитав начальные клинописные знаки, счел этот документ записью выдачи золота.

3) U. 7795, UET V, 223 — часть большого учетного документа, перечисляющего отряды повинностных работников (er'en) и их надзирателей (ugula). Итог (IV, 3’— 8’): «Всего 3140 работников из местности G'u-'i[d]-na (на) арыке (е) ИмгурСин для шаганы (управляющего царским хозяйством? — И. Д.). Получено от Экигалы». На левом краю приписка: «14 грузовых судов, 104 работника, контролер…» (имя не сохранилось). Дата та же. Вероятно, учет бурлаков.

4) U.7827, UET V, 569 — список полутора десятков лиц, получающих зерно на прокорм пахотных волов (sag-g'al gud (!) gisapin). Среди них, между прочим, один водонос (a-bal). Печать Экигалы. Дата та же.

5) U.7786 + U.7795, UET V, 722 — запись передачи групп повинностных работников (er'en). Счет не но лицам, а по человеко-дням, с дробными числами (от 10 1/ 2до 180 человекодней). Работники разделяются на никак специально не обозначенных (кроме общего наименования er'en) и на обозначенных как er'en-sahar(-ra) или er'en-mul. Для некоторых групп указано, что данные работники являются «подменой» (dah, tahhu[m], вероятно, вместо вызванных на повинности) — либо «на финиковых плантациях» ( giskiri(b) 6– (b)a), либо в составе отрядов (?) определенных лиц — УрНингиззиды, Халилума, УрСуэна, Мусаххума и Экигалы. 191 2/ 3трудодня передано неким Ихдамили, остальные — ШуИштаром. Та же дата.

6) U.7795, UET V, 730; 7) U.7795, UET V, 731 (упомянут, между прочим, Ахунакар, ср. № 2). Документы аналогичны № 5, но не датированы; есть помета: «копия документа под печатью контролера»; сюда же относятся U.8810, UET V, 634 и U.7718, UET V, 222 (Шарпэн).

8) Фрагмент U.7795, UET V, 721 — перечни цифр (человеко-дней?) и ответственных лиц.

9) U.7795, UET V, 592 (без начала и конца). Документ посвящен выдаче пива богиням. Принадлежность к архиву Экигалы небесспорна.

10) U.7836, UET V, 466 — фрагмент списка людей, перед каждым именем цифра «70». Помета: «[Ответственность (?) Э]-кигалы». [467]

11) U.7705 (читать U.7795?), UET V, 135 — продажа комнаты в 5/ 6cap (около 30 кв. м) Сангдамуби, сыном Экигалы. Недвижимость находится рядом с домом БурСина; имя покупателя не сохранилось. Дата — 1-й год СумуЭля (т. е., вероятно, еще при жизни Экигалы — или сразу после его смерти?).

В той же находке U.7795 найден также документ UET V, 411 (см. ниже, № 80).

Из архива Экигалы, сына УрНиназу, можно заключить, что он был крупным администратором храмового хозяйства (скорее, чем царского; шумерские имена, как Экигала, УрНиназу, Сангдамуби и т. п., более характерны для храмовых людей, и притом старших в доме). То, что от архива сохранились лишь разрозненные документы, по-видимому относящиеся к одному хозяйственному году, показывает, что учет велся, собственно, не в частном доме Экигалы, а в конторе храма или дворца — может быть, в Дубламахе или Нганунмахе, — а домой Экигала приносил по каким-то причинам единичные документы, вероятно копии.

Из содержания документов Экигалы видно, что и после Гунгунума казенное, вероятно прежде всего храмовое, хозяйство все еще производило работы большого размаха, причем отчетность велась по принципам III династии Ура — с обозначением как лиц, ответственных за каждый участок работы и каждую группу работников, так и контролеров для каждой операции и т. д.

Кто такие, однако, упоминаемые в этих документах «работники» (er'en)? Нередко шумерологи принимают этот термин за название социальной категории, но это не так. Слово er'en означает любыхлюдей, сведенных в отряды и находящихся под командой ответственного лица — будь то воины (в более поздние времена идеограмма er'en особенно часто обозначает именно «воин, войско»), будь то работники, вызванные на повинности, или же постоянные работники из числа царского или храмового персонала. Скорее всего здесь мы имеем дело с работниками, вызываемыми на повинности. Хотя терминология документа № 5 неясна, однако «подмена» или «заместитель» (шум. dah, аккад. tahhu[m]) была, судя по имеющимся у нас данным, нужна именно людям, надолго уходившим от своей обычной деятельности на повинность, например на воинскую. [468]

По документу № 4 видно, что в казенном хозяйстве велись пахотные работы. При III династии Ура они исполнялись царскими илотами (gurus), получавшими паек и разбитыми на более или менее одинаковые и постоянные отряды, которыми ведали старшие землепашцы (engar); при Хаммурапи же эти работы велись землепашцами- issakku, «приносившими поставку» ( nasi biltim) и составлявшими низшую категорию царских людей- muskenu; [469] они получали свои участки во владение, но должны были отдавать храму или царю часть — скорее всего половину ( bamtu[m]) — урожая в качестве своего «урока» (шум. 'es-g`ar, аккад. eskaru[m]) и в виде «(натуральной) поставки» (шум. g'u-un, аккад. biltu[m]); для производственных целей они, по-видимому, сами кооперировались между собой. Администрация сносилась с ними через поставленных ею ответственных лиц — шум. sa(g)-tam, аккад. satammu. [470] Как engar III династии Ура, так и satammuвремени Хаммурапи получали от казны для своих подчиненных рабочий скот и/или прокорм на него, а также, вероятно, и посевное зерно. Такие же выдачи получали и некоторые держатели не урочных, а служебных наделов (шум. a-sag sukum/kur 6, аккад. eqlu[m] sukussu[m] / kurummatu[m],если они были обязаны храму или царю не службой, а материальными «поставками» (g'u-un, biltu[m]), т. е. непосредственные производители материальных благ, например ремесленники и т. п. (Такие же наделы выдавались служащим, воинам, жрецам и жрицам, но их обязанности не носили характера поставок.)

Люди, получающие ячмень на прокорм рабочего скота по документу № 4, скорее похожи на держателей служебных наделов, чем на надзирателей илотских отрядов или старшин групп держателей урочных наделов: слишком различны количества получаемого зерна (от 4 2/ 3гур, т. е. порядка 1 тыс. л, до 2 бан, т. е. около 15–18 л). Это значит, что у них были совершенно различные количества рабочего скота, различной величины земельные участки и различный объем предстоявшей работы. К тому же среди получателей есть «водонос» (a-bal), [471] который в этот период мог бы иметь свой служебный надел, но вряд ли когда-либо мог числиться как engar или satammumгруппы пахарей-илотов.

Отметим то очень важное обстоятельство, что от времени династии Ларсы совершенно не дошло столь характерных для III династии Ура документов отчетности за произведенную пахоту, сев и другие сельскохозяйственные работы. Причина заключается в том, что эти работы исполнялись теперь «приносящими поставку» на их мелких участках индивидуально или путем неофициальной кооперации, а не отрядами оторванных от земли царских илотов.

Под полевыми номерами, которые связываются для нас с именем чиновника Экигалы, найдено несколько текстов совсем иного рода. Это учебные списки клинописных идеограмм U.7795, UET V, 873, 882; литературный текст — поучение древнего героя Шуруппака своему сыну — U.7786 + U.7795, UET VI, 2, 170; и стихотворный учебник сельского хозяйства, так называемое «Поучение земледельцу» — U.7795, UET VI, 2, 172. [472] Конечно, проще всего было бы считать, что эти тексты перемешались с документами Экигалы случайно, поскольку кучки табличек из школьной библиотеки, как и находка U.7795, тоже провалились со второго этажа и лежали неподалеку в руинах соседнего дома 7 примерно на том же уровне завала. Но почему не предположить, что грамотные чиновники пользовались справочной литературой и даже предавались чтению литературных произведений и по окончании школы?