Чтение онлайн

Это пример того, как рабу повезло. А вот другой вариант рабской судьбы:

2) U.16062, UET V, 80 (имя адресата не сохранилось, имя отправителя неудобочитаемо) «…Шамаш и Мардук да сохранят тебя в живых. Относительно раба Сингимланни, который уже 4 года как сбежал, о котором ты сказал „я слышу, он появился ( e-se-me-e-ma (i-na)in-na-wi-ir)“, — как пойдешь, схвати его, либо держи его при себе, либо отдайте его мне <…>. Теперь я послал тебе письмо: пошли своих верных людей, пусть приведут его к тебе. Как я велел тебе, служи на „полевом кормлении“, но доставь (его) в дом (и) отдай сейчас же».

Быть четыре года в бегах в равнинной Нижней Месопотамии не так-то легко, между тем и сейчас еще совсем неясно, изловят ли этого раба «верные люди» доносчика. Все это значит, что у раба тоже были «верные люди», которые скрывали его, несмотря на смертельную опасность. [442] Бежали не только рабы — от тяготы поборов и повинностей бежала и свободная беднота. Несколько позже во всех странах Передней Азии стали образовываться отряды беглецов-изгоев: по-шумерски они назывались sa-gaz — «подрезатели жил», по-аккадски — hapiru.

Они прятались в зарослях, окружавших Месопотамию с с востока, разбойничали, нанимались на сельскохозяйственные работы и в войско на самых жалких условиях, но часто предпочитали жизнь вольницы упорядоченной жизни в царских городах и селах. [443]

Так как (в отличие, например, от древнего Китая) обращение в рабство как наказание было в древней Месопотамии мало распространено, то почти все рабы (или их родители) приобретались путем купли, а в конечном счете — путем военного захвата. Здесь, в книге, посвященной только городуУру, мы не можем проследить окончательное происхождение рабов. Отметим лишь наличие работорговли, правда в небольших масштабах (см. далее).

Если рабы так и обозначаются в документах как рабы, то свободную бедноту можно обнаружить только по косвенным Данным. Несомненно, к свободной бедноте относятся постоянные свидетели дельцов, которых мы не раз встречали выше. К сожалению, Вулли только упоминает нищенский квартал, обнаруженный им к северу от священной ограды. Но в одном случае документы дают нам возможность мельком взглянуть на быт некоторых беднейших жителей Ура. Речь идет об Илушунацире, клиенте делового дома Имликума и его родичей, описанного в предыдущей главе.

Между 1820 и 1815 гг. до н. э. [444] два молодых человека, потерявшие отца и оставшиеся со вдовой-матерью, решили разделиться, хотя и делить-то у них было почти нечего:

3) U.16830, [445] UET V, 115, раздел имущества:

« 1/ 2cap 2 гин [446] застроенной площади рядом с […] (и) 1 наружная дверь — доля Умуссума; 1/ 2cap 2 гин застроенной площади рядом с ДанЛатараком, 1 дверь главного помещения ('e-gal) — доля Илушунацира. Ежемесячно 3 бан ячменной муки, 1/ 2сила растительного масла, в год 6 мин шерсти Умуссум и Илушунацир будут давать своей матери Уммитабат».

«Перед Ададбани, Цалилумом, его братом, АнаСинлуштемиком (?), Имликумом, Синнадой, НиднатСином, Ададэришем […]» Раздел имущества выглядит довольно обычно, хотя, кроме дверей, у братьев нет никакой движимости, поступающей в раздел и обычно упоминаемой в подобного рода документах (уже говорилось о том, что глиняная посуда и циновки в них не упоминаются никогда, а корзины — редко). Во всяком случае, они не делили никакой мебели — ни кроватей, ни стульев, ни ларцов, и вероятно, что мебели в доме и не было. Да и жилище их было невелико, а содержание, выдаваемое матери, довольно скромное (30 сила ячменной муки и 1/ 2сила [447] масла в месяц, 3 кг шерсти в год). Можно отметить, что содержание выдается мукой, а не немолотым зерном — это было важно для матери, так как растирание муки на камнях было тяжелейшим трудом.

В числе свидетелей представлены дельцы архива U.16830 (АнаСинлуштемик, Ададбани, Цалилум), а также известный нам Имликум (из той же семьи, возможно, и Синнада). НиднатСин, как мы увидим, был близок той же семье, и лишь Ададэриш неизвестен; вероятно, это сосед или родич Умуссума и Илушунацира. Через небольшой промежуток времени мы находим Илушунацира в роли зависимого лица, — видимо, долгового раба — Аттайи и Имликума. Не исключено, что он и сам одновременно был их бедным родичем.

4) U. 16827, UET V, 244, временный отпуск на свободу: «Для жены [его] Иштарр[емет] (?) и матери его У[мм]ита-ба<т> [448] на один год Аттайа и Имликум предоставили Илушунациру свободу; [449] год этот исполнится, под его (Аттайи?) власть он вступит. [450] Именем царя он поклялся».

«Перед Шамашгамилем, Эйамубаллитом, ТабциллЭйей, Уссарой (?), Абуни. Месяц ab-'ed, 30-й день» (1814 г. до н. э.).

Выясняется, что у Илушунацира была жена (может быть, и дети?). Выражение nam-dam-[ni]-s`e (?) можно было бы понимать и в том смысле, что Илушунацир собираетсяжениться, однако в дальнейшем мы увидим его одиноким, поэтому более вероятно, что жена его больна, пожалуй что при смерти, почему Илушунацир и уговорил своих хозяев освободить его на год из-под их патриархальной власти (и от работы на них).

Из свидетелей Эйамубаллит не раз встречается в архивах U.16826 и U.16830; Абуни, вероятно, брат Имликума.

По-видимому, Илушунацир полностью обнищал и попал в кабалу. Как мы увидим, он потерял и собственное жилье, так что комнатой его должны были обеспечить хозяева. Мало того, по своей бедности он едва ли не считал себя свободным от обязательства содержать свою мать совместно с братом. Во всяком случае, брат его Умуссум, не надеясь на устную договоренность и, может быть, по совету нашей «фирмы», где даже личные отношения фиксировались юридически и документально, счел нужным возобновить свои письменный договор с Илушунациром о содержании матери:

5) U.16830, UET V, 603, договор о содержании матери:

«Ежемесячно 3 бан ячменной муки, 1/ 2сила растительного масла, в год 6 мин шерсти [451] Умуссум и Илушунацир будут давать своей матери Уммитабат».

«Перед Ададбани, Ли[…, Синнациром, Имликумом, Адад-(?)]эришем…, [Ишум(?)]аби, АнаСинвушшуром. Месяц ab-'ed» (1813 г. до н. э.).

Документ составлен при истечении того года, на который Илушунацир был освобожден; содержать свою мать он обязуется сверх того, что он должен делать для своих хозяев, которые опять представлены в качестве свидетелей — Ададбани, Имликумом и стареющим АнаСинвушшуром. Прочие свидетели, как обычно, встречаются и в других сделках, связанных с этими лицами.

Вообще, для месопотамского права было типично выбирать в свидетели людей почтенных, особенно членов общинного совета или суда. Деловые люди, по-видимому, нередко довольствовались тем, что свидетели были полноправными людьми, но предпочитали, чтобы эти полноправные люди были их должниками или еще как-то от них зависели, что обеспечивало в случае судебного разбирательства благоприятные показания. Свидетели сделок дома Имликума и его родичей вряд ли были судьями или другими почтенными лицами ( kabtutu[m],— вероятно, старейшинами); состав свидетелей не является постоянным, и сами свидетели не размещаются в каком-либо иерархическом порядке и не носят каких-либо званий. В то же время в их числе часто встречается одна и та же группа лиц, которые скорее всего были бедняками; среди них мужчины и женщины, не имеющие законного отца или по другим признакам представляющиеся лицами несамостоятельными: таковы Илимудэ, Лакип, НиднатСин, ЛудлулСин и другие.