Чтение онлайн

— За воровство ответишь! Покуда пиши… — Смахнув со лба пот, Иван Неворотов склонился над бумагой.

Кончив допрос Грабинского, комендант велел привести Василия Исецкого.

Исецкий держался спокойно, без тени страха, только слегка покосился на сидевшего в углу на соломе Петра Грабинского. Комендант начал допрос тем же суровым голосом правого человека, каким допрашивал Грабинского. Спросил, ходил ли он, Василий, по базару и называл ли государя при многих людях непрямым царем атихристом. Исецкий в расспросе заперся и сказал, что государя антихристом не называл.

Фискал Шильников шепнул коменданту, что надо бы устроить очную ставку Алексея Шерапова и Исецкого. Комендант согласно кивнул. По его приказу денщики привели Алексея Шерапова.

— Подтверждаешь ли ты, Алексей, что в расспросе прошлого дня сказывал? Называл ли Василий Исецкий государя антихристом? — спросил Шильников.

— Называл! Называл! — воскликнул он, будто обрадовавшись, — Открыто кричал такие речи на базаре!..

— Так что, Исецкий, будешь и дале запираться? Называл государя антихристом?

— Не токмо не называл, даже умыслу такого не было, — спокойно ответил Исецкий.

— Называл! — кинул в его сторону в озлоблении Шерапов. — И отбиваться, говорил, надо, коли брать зачнут…

— Видишь, господин комендант, парень не в себе… — усмехнулся Василий Исецкий.

Комендант подошел к Исецкому и вдруг ударил его.

Потрогав разбитые губы, Исецкий так же спокойно сказал:

— Зря, господин комендант, бьешь… Сегодня ты голова, а завтра, может, и тебя на виску потянут… Не говорил я против государя непотребных слов, и отбиваться чтоб, тоже не умышлял!

— Увести всех! — крикнул Глебовский.

Из пытошной избы комендант Глебовский заторопился в канцелярию и засел там за челобитную в Тобольск.

«Всепресветлейшего и державнейшего императора и самодержца Всероссийского Петра Великого отца отечества государя всемилостивейшего ближнему стольнику и губернатору Сибирскому князю Алексею Михайловичу Черкасскому с товарыщи Иван Глебовский челом бьет…» — написал он, когда дверь осторожно отворилась и в кабинет заглянул подьячий Иван Неворотов.

— Иван Софонович, что по мне учинено будет?

Комендант исподлобья глянул на него и проговорил:

— Сиди, не высовывайся! Кораблик у тя был соболий добрый. Неси!

— Принесу, Иван Софонович. принесу…

— Вот и ладно… Да найди Ивана Гребенщикова, повезет завтра колодников в Тобольск для розыску.

Неворотов вышел, но не успел Глебовский написать о доносе на Алексея Шерапова, как Неворотов прибежал обратно.

— Господин комендант, полковник Немчинов с казаками сюда идут!

Глебовский взвел курок пистолета с длинным стволом и положил справа на край стола за книги и бумаги. Полковник Немчинов и с ним с десяток казаков ввалились к нему в кабинет.

— Иван Софонович, пошто людей берешь за караул? Письмо наше не отослано — пошто людей за клин садишь? Пошто Василия Исецкого на цепи держишь?

Глебовский вскочил и грозно крикнул:

— Бунтовать! Пошли вон все, окромя полковника, иначе людей крикну!

Иван Падуша, бывший среди казаков, вопросительно поглядел на Немчинова. Тот кивнул, и казаки нехотя вышли.

— Всё, всё, Иван Гаврилыч! Лешку Шерапова и Исецкого по великому государеву слову взяли… Аль прикажешь мне свою голову подставлять?

— Василия отпусти! — угрюмо проговорил Немчинов.

— Всех, всех отправлю! И ты больше ко мне, Иван Гаврилыч, не ходи. — Иначе и тебя за караул возьмут без моего ведома!..

— Кто это возьмет?

— Найдутся… Хоть Верещагин, сукин сын! В Тобольск без моего ведома доношение подал об отпорном письме… Понял теперича?..

— А Петра Грабинского пошто взял?

— Два доноса на него! Два! Себя выскреб из отпорного письма, а в присяжные книги внес… Обязан я розыск по нему учинить. Всех отправлю в Тобольск. Всех!

— Отпусти Исецкого! Пусть будто бежит…

— Не могу! Голову с меня сымут! — воскликнул Глебовский и, подумав, — понизил голос: — Пока могу только в Тобольск не посылать, может, не потребуют… Покуда же не обессудь, ступай…

Когда Немчинов вышел, Глебовский вызвал поручика Княгинкина, велел усилить караулы у арестантов.

Потом снова сел за челобитную. Дописав, что колодников Алексея Шерапова, отца его и Петра Грабинского послал в Тобольск, «а Василия Исецкого в Тобольск послать не смел, опасаясь, чтоб его, Василия, не отбили. До указу удержал, оковав, за караулом».

Петр Байгачев ладил в огороде летнюю печь-времянку, ибо с неделю как вышел указ коменданта, чтобы печи и домах более раза в неделю не топить, опасаясь пожаров. Сбил печь эту еще вчера: на каменный под, огороженный клеткой из колотых плах, положил мешок с туго набитой соломой и, трамбуя, наполнил клетку глиной с навозом. Глина подсохла, и Петр доставал солому из мешка, чтобы обжечь, протопить печь, как нечаянно заметил семенящего от малого города по их улице пристава Калашникова и денщика земского судьи Верещагина. Сердце дрогнуло от тревожного предчувствия, и Байгачев спрятался за банькой, бывшей у них с соседом Михаилом Данилцовым на двоих, дабы не платить лишний банный налог. Жене, поливавшей капусту, велел сказать, коли пристав завернет к ним, что-де уехал на рыбный промысел с сыном. Калашников, придерживая саблю на боку, и правда остановился перед их воротами и застучал.

Маремьяна не спеша подошла и отодвинула засов.

— Где мужик? — рыская глазами по двору, спросил пристав.

— Да вечор ишо на Иртыш уехал.

— Врешь, баба! — замахнулся на нее пристав кулаком. — Тут он!

— Да нету дома, нету…

А Байгачев, увидевший, что от гостей таких доброго ждать нечего, перемахнул через прясло и выбежал на берег Аркарки, где обычно стояла его лодка. Но сейчас ее не было, сын Матвей ушел на рыбалку.

Неподалеку увидел лодку соседа Михаила Данилцова, столкнул ее в воду, запрыгнул в нее и, вставив весла в уключины, широко и торопливо стал грести по течению к Иртышу. В это время незваные гости вышли из клети.

— Надо б баньку проверить, — сказал денщик судьи и, взглянув на Аркарку, вдруг воскликнул: — Никак вон на лодке уходит!

Теперь и пристав заметил лодку с Байгачевым. — Лошадь ищи, лошадь! — закричал пристав денщику.

Но тот только бестолково метался — никого на улице с лошадьми не было. Они бросились в погоню по берегу к устью Аркарки, где у пристани было обычно много лодок, но Байгачев заметил преследователей и приналег на весла. Когда они подбежали к устью Аркарки, то увидели, как он уже греб по Иртышу сильно и размашисто, помогая быстрому течению.