Чтение онлайн

Ляпа привел к Яроцкому с собой еще двенадцать казаков. С утра в главной деревне Чепинской волости, где была изба князца Мурзы Изегельдеева, держали совет, как скорее отыскать Мурзу. Поначалу вытащили сына Мурзы, Чангара, поколотили палками, допытываясь, где его отец. Но ничего добиться не смогли. Хотели уже проверять все деревни и заимки подряд, благо провожатых довольно есть, но тут Апса неожиданно сказал:

— Мозатка спрашивать надо!.. Он знает, где Мурза…

— Откуда он знает? — усомнился Яроцкий.

— Мозатка много знает… Ему духи говорят… Однако хорошо спросить надо!..

— Ну так спрашивай!

— Деньга мало давай!..

Яроцкий ухмыльнулся и подал Апсе два серебряных гривенника. Тот вошел в полуземлянку Мозатки и вышел только через полчаса, радостно улыбаясь.

— Сказал Мозатка, знаю где!..

К полудню отряд Яроцкого был в деревне Мурзы, куда привел их Апса. Перекинувшись несколькими фразами с остяками, он повел казаков к лучшей избе деревни, в которой ночевал Мурза.

Сёмка Шадченин сидел во дворе, ладил рыболовную снасть, когда увидел казаков. Он сразу рванул к лесу. Двое казаков, увидев его, поскакали на перехват, но Семка успел нырнуть в густые заросли, долго еще бежал. Убедившись, что погони нет, двинулся в сторону города.

Мурзу выволокли из избы, перед которой скоро собралась почти вся деревня.

— Где бумаги князя Осипа? — тряхнул его за плечо Яроцкий.

— Нет бумаги! — ответил Мурза. И громко что-то закричал по-остяцки собравшимся соплеменникам.

— Че он лопочет? — спросил Апсу Яроцкий.

— Просит защиты от плохих русских людей!..

Остяки заволновались было, но тут к ним громко обратился Апса. |Он рассказал, что Мурза их предал, что вместе с князем Осипом хочет их по-прежнему грабить и мучить, потому-де повез к царю лживые письма воеводы на городских людей, которые его убрали, и на остяков…

Остяки недовольно загудели, окружили Мурзу, стали тыкать в него древками копий, требуя отдать лживые письма… Мурза зло скалился и отмахивался. Тут Апса подскочил к нему, сбил с ног, выхватил у стоявшего рядом остяка копье и с размаху стал колотить древком копья по спине… Яроцкий несколько раз стеганул плеткой. Мурза взвизгнул и закричал:

— Отдам, отдам…

Он привел их к месту схрона, откопал кожаную суму с доской и протянул Яроцкому. Тот достал доску и злясь спросил:

— Письма где?

— В доске…

Яроцкий постучал по доске, достал нож и отковырнул плашку, закрывавшую полость, достал сверток бумаги и высыпал в шапку жемчуг и драгоценные камни.

— Ну, Оська!.. Вот затейник!.. Скорее в город!

С утра июня в 21-й день в съезжей избе разбирали Осиповы письма, привезенные Яроцким, Илья Бунаков, с подьячими Захаром Давыдовым и Кинозером Иваном да конным казаком Тихоном Хромым. Отписок и грамоток советных оказалось восемнадцать штук. Давыдов начал читать вслух с отписки государю. Слушая его, Бунаков сидел мрачный. Закончив читать отписку, Давыдов воскликнул:

— Вот сволочь! Ничего не забыл, обо всем отписал, даже о том, что десятинную пашню мужикам уменьшили…

— Советная грамотка тобольским воеводам Ивану Ивановичу Салтыкову да Ивану Семеновичу Гагарину, — протянул Давыдову листок Кинозер.

Давыдов прочитал грамотку вслух. Следом были прочитаны грамотки архиепископу Герасиму, нарымскому воеводе Нарбекову Афанасию Самойловичу, сургутскому воеводе Смирному-Демскову, верхотурскому воеводе Борису Семеновичу Дворянинову…

— То Федор Козьмич Елизаров, — сказал Бунаков, — он во главе Сыскного приказа совместно с князем Трубецким стоит…

Бунаков подумал о том, сколько сильных и знатных людей Осип хотел натравить на него! Тут грамотки боярам Львовым — князю Алексею Михайловичу и князю Василию Петровичу — зятьям Осиповым: князю Борису Дмитриевичу Шейдякову и Михаилу Елисеевичу Колычеву… А ведь дворецкий Алексей Михайлович близкий человек самому Борису Ивановичу Морозову… Неприятный холодок появился в груди, когда подумалось о том, что сталось бы, если бы эти бумаги дошли до тех, кому написаны.

— Кто известил о сих бумагах? — спросил Бунаков.

— Холоп Осипов, Савка Григорьев, шепнул, — ответил Яроцкий.

— Дать ему полтину, чтоб и впредь о подобных делах нас извещал…

— Захар, снимите с Иваном со всех отписок копии, а ты, Тихон, — обратился он к Тихону Хромому, — завтра собери к съезжей народ и прочитай вслух сии бумаги, дабы весь градской мир зрел злоковарство и воровство князя Осипа!..

Караульным смотреть накрепко, дабы таких оказий боле не случалось! Тех, кто повезет от Осипа грамотки, имать и бить смертным боем!

Тихон, исполняя указание воеводы Бунакова, читал отписки Осиповы три дня перед толпой у забора съезжей избы, взобравшись на поленницу. Казаки внимали в полной тишине, лишь изредка прерывая Тихона негодующими возгласами в адрес князя Осипа. Иные, расходясь, судачили, мол, прав был Васька Мухосран, надо было покидать изменников в Ушайку, а теперь вот жди, чью сторону молодой государь примет: мирскую или воеводскую…

В четверток, в Петров день, Илья Бунаков с утра в приказной избе писал с подьячим Захаром Давыдовым отписку государю с прошением выдать ему воеводский большой наказ на одно его имя, как прежде был писан на воеводу Осипа Щербатого, ибо прежние наказы вместе с печатью выкрал князь, а ему «… холопу твоему, Илейке, твоих государевых дел без примеру делать не уметь».

— Илья Микитич, не надо ли Федьку Пущина дождаться? Может, он привезет указ, дабы тебе городом править, — сказал Давыдов.

— Привезет ли, кто ведает!.. Лишним прошение не будет. Ныне сам видишь, многие служилые качаются, к Оське тянутся….

И подтверждение его слов случилось через час.

В избу вошли казаки Васька Рыбников и Микишка Легачов.

— Здравствовать тебе, Илья Микитович!

— И вы будьте здоровы! По какому делу пришли?

— С прошением к тебе, Илья Микитович! Дозволь нам по случаю Петрова дня продать воеводе Осипу Ивановичу съестные припасы… Холопы его сказывали, у них провиант на исходе…