Чтение онлайн

— Давайте играть в пальцы, — предложил четвертый.

Двое сели на корточки и начали выставлять вперед растопыренные пальцы рук.

— Пять!

— Четыре!

— Девять!

— Четыре!

— Пять!

— Девять!

— Семь!

Большая машина, похожая на десятки других шмыгавших мимо машин, сделала крутой вираж и затормозила возле патруля. В ней виднелись лица и стволы автоматов. Тот, чье лицо маячило справа от баранки, спросил холодно и спокойно из-за опущенного стекла у людей, игравших в пальцы:

— У вас здесь все в порядке?

Игроки встали на ноги. Они стояли в смущении и не отвечали. Потом один из них — сержант — проговорил:

— Все в порядке, господин комендант.

Во время последующего разговора голос того, кого назвали комендантом, становился все более раздраженным, а тон сержанта — все более виноватым.

— Так что вы тут делаете? Кто вам приказал стоять тут?

— Командир приказал, господин комендант.

— Но ведь все уже проехали! Разве еще не все проехали?

— Так точно, господин комендант. Все проехали.

— Так что же вы тут стоите? Не было приказа здесь стоять! Где этот ваш командир?

— На мотоцикле объезжает патрули, господин комендант.

— А вы тут расположились, как цыгане табором. Не было приказа стоять здесь!

Машина тронулась и уехала, никто так и не сказал, что же, собственно, приказано, но солдаты, человек пятнадцать, предпочли убраться с Ларго Аугусто. Они пошли без всякой цели, как оплеванные, направляясь в сторону Верцьеры, и возле церквушки Сан-Бернардино-алле-Осса встретили еще один патруль, который спускался вниз.

— Пошли, пошли, — окликнул встречных сержант, — не было приказа здесь стоять.

Оба патруля зашагали вместе, без всякой цели, в сторону Главного Госпиталя.

А машина поехала вниз, в сторону ворот Витториа.

У выезда из короткого переулка, где находился комитет района Корридони, ополченцы, державшие там караул, — часть из них сидела в кузове грузовика, часть сошла на землю, — пели и насвистывали. Вдруг они увидели, как подъехавшая машина, сердито затормозив, остановилась и кто-то, высунув голову из окошка, потребовал офицера:

— Кто здесь офицер? Пусть подойдет офицер!

Прибежал лейтенант.

— Это вы? У вас люди песни распевают, а вы хоть бы хны! Как вы смеете так распускать своих людей?

Лейтенант извинился, и полсотни ополченцев вокруг сразу умолкли.

— Почему вы здесь стоите? Сейчас все уже там, в доме. Кто вам велел стоять здесь?

— Командир сказал…

— Какой командир? Черный Пес? Скажите ему от моего имени, что он заслуживает своей клички.

— Слушаюсь, господин комендант…

— Пусть отдает приказы своей команде. Вы что, не из НРГ? [13] Не было приказа здесь стоять!

— Слушаюсь, господин комиссар!

Машина двинулась дальше, а лейтенант подал своим людям знак — всем сесть в грузовик.

— Куда ехать? — спросил шофер.

— Эх! — сказал лейтенант. — Поехали патрулировать бульвары!

На площади Пяти Дней у ворот Витториа человек на мотоцикле, в широкополой шляпе, заметил, как грузовик покатил по бульвару в сторону Монфорте, пустился за ним в погоню, поравнялся с ним.

— Куда?

Большой автомобиль, ехавший навстречу, пересек трамвайные пути, остановился на таком расстоянии, чтобы с грузовика могли услышать…

— Кто вас сюда послал? — крикнули с автомобиля.

— Комиссар полиции! По-моему, это был комиссар, — ответил лейтенант.

Во встречной машине кто-то громко заговорил по-немецки:

— Sag ihnen, da es kein Questore gibt… Und frage, von welcher Seite es weggefahren ist… [14]

— Комиссар? — закричал первый голос. — Какой еще комиссар? Убили немецкого офицера, а теперь удирают. Куда они поехали?

За трамвайными путями грузовик с вооруженными людьми мчался к Римским воротам, и, несмотря на все окрики и приказы, он так и не остановился.

— Машина шла к Римским воротам, — сказал человек на мотоцикле. — Я ее встретил.

— Dann weiter! [15] — крикнул немец в автомобиле.

— Езжайте назад, — приказал итальянец. — Дайте нам двоих людей и езжайте по бульварам. Мы берем на себя бастионы.

Двое ополченцев сошли с грузовика, человек на мотоцикле дал газ.

— Становитесь на подножки, — крикнули из машины, — по одному с каждой стороны.

Автомобиль полетел дальше, с ополченцами на подножках — по одному с каждой стороны, — и патрульные на кольце бастионов, между Монфорте и воротами Витториа, видели, как она носится от патруля к патрулю, и слышали, как то один, то другой ополченец кричит:

— Здесь проезжала такая-то и такая-то машина? Они убили немецкого офицера и теперь удирают. Все — к Римским воротам!

Перед зданием комитета Корридони, у противоположного тротуара, стояло несколько машин, и десяток солдат в шинелях — большей частью шоферы — сгрудились у входа.

За стеклянной дверью, в кордегардии, пять или шесть белобрысых парней в черных мундирах весело и громко переговаривались между собой. За столом сидел ополченец и с блаженным видом их слушал: казалось, он счастлив видеть их, таких проворных и ладных, счастлив вслушиваться в звуки немецкой речи, такие мелодичные в их устах. Они ели шоколад. И только один, который с задумчивым лицом стоял в стороне, опершись о стену, ничего не ел, а другой солдат, самый низкорослый, шумливый и белобрысый, с толстым задом, то и дело подходил к нему, протягивал ему новую шоколадку; когда же стоявший у стены качал головой, отказываясь от угощения, коротышка снова возвращался к товарищам, что-то говорил им, вызывая общий смех, и потом сам съедал шоколадку под громкий хохот остальных.

Ополченец за столом, уже стареющий, с сединой на висках, каждый раз смеялся вместе с немцами. Но из всех ополченцев он один прилип к ним и глядел на них как зачарованный; остальные — двое с черепами особой команды на черных беретах, трое в серо-зеленых мундирах НРГ, — следили за тем, что происходило между седьмым их товарищем, одним из немцев и собакой.

У собаки была голова лесного хищника, светлая шерсть с черными подпалинами; видимо, она принадлежала немцу, который сидел на скамье, наклонившись вперед и облокотившись на колени, и перебирал звенья длинной металлической цепочки, пропуская ее то через один кулак, то через другой. Немец был немолод. Ополченец тоже был немолод, он ел хлеб с сыром, потом стал кидать крохотные кусочки хлеба огромному псу.