Чтение онлайн

Удачливый. Все удается, чего только душа захочет... Зацепить, видно, намеревается кого-нибудь, чтоб показать... какой он?"

Мачеха замахала ему рукой:

– Евхимко-о!

Он заметил Чернушков, направился к ним.

– Ну, как торг?
– громко, весело спросил Евхим, окидывая взглядом все, что лежало на возу.
– Э, да вы тут с овечками, - боитесь расстаться?
– Он захохотал.

– Не берут овечек, грец его, - спокойно сказал Чернушка.

– И не глядят, Евхимко!..

– А мы думали, что расстаться боитесь!
– поддержал Евхима Ларивон. Он словно ждал, что и Ганна откликнется на эту шутку, но у той даже уголки губ не дрогнули.

Евхим сдержал смех, но смотрел весело.

– Так, говорите, овец продаете? Почему ж их не покупают? Купцов - зон сколько!

– Ат! Это купцы - сказал!.. Раззявы это, Евхимко, а не купцы!

– Есть и раззявы. А есть - и купцы! Надо только уметь найти их! Да подцепить на крючок!

– Подцепишь их!

Евхим вдруг оторвал приклеившуюся к губе цигарку, бросил под ноги, решительно сказал приятелю:

– Ларивон, надо купцов найти на овец!

– Ну, если надо, так...

– Идем!

Взглянув на Ганну, Евхим ловко повернулся и врезался в толпу. Взглядом коршуна огляделся, поискал; толкаясь, огтесняя в сторону тех, кто попадался на дороге, двинулся с Ларивоном, который покорно плелся вслед, в толчею между возами. К ним оборачивались, ругали их, а они не оглядывались - пристали к одной группе людей, послушали, к другой подошли...

Вернулись с городским человеком в короткой поддевке с заячьим воротником и в перчатках - сначала вдвоем: "купец" и Ларивон. Евхим появился только после того, как человек поглядел овец и стал прицениваться. Подошел, будто незнакомый, подмигнул Чернушкам, чтобы молчали, деловито, громко спросил:

– Чьи овцы?

Ларивон ответил:

– Да тут уже есть купец...

Евхим грубовато толкнул человека, как бы оттесняя его:

– Мало что есть! Мы еще поглядим, кто лучший купец! ..
– Он обратился к Чернушке: - Ваши овцы?

– Мои.

– Не лезь!
– словно рассердился Ларивон.
– Тут уже есть купец. Он первый подошел. Его очередь - первая! Не суйся, чуешь! Не мешай!

– Первый, да худший! Он год торговаться будет!
– Евхим, казалось, хотел во что бы то ни стало перехватить овец.

Он даже полез рукой под поддевку, как бы желая достать деньги. Но когда искоса глянул на "купца", увидел разочарованно - тот и не думал торопиться брать овец! Уступал свое право Евхиму не споря, даже охотно! "Не подцепили!" - подумал Евхим.

Не удалась эта затея и с другим "купцом", приведенным Ларивоном, и только третий - задиристый, курносый деревенский парень в расстегнутой шинели, - когда Евхим нахально ввязался в его разговор с Чернушкой, возмущенно загорелся:

– Овец я нашел!

– Мало что нашел! Нашел - не купил!..
– Евхим полез к Чернушке: - Почем продаете?

Парень, разозлившись, отрезал:

– Я беру овец!

Он резким движением выхватил из кармана гимнастерки кошелек, стал отсчитывать аккуратно свернутые рубли, тяжелые медяки. Руки его, с кривыми, неспокойными пальцами, непослушно дрожали.

– Эх, дешево продали!
– "пожалел" Евхим вслух.
– Я больше дал бы!

Он подмигнул Ганне, следившей за всем как-то невесело, и отошел будто бы недовольный. Однако, как только парень в шинели увел овец от Чернушки, он вернулся к подводе, озорно, громко захохотал:

– Все-таки один попался!

Мачеха, повеселевшая, почти счастливая, взглянула на него с восхищением: вот молодчина, хват!

– Спасибо тебе, Евхимко! Выручил ты нас, спас прямо!

Мы тут до вечера проторчали бы! И не продали б, может!

– Смотреть никто не хотел!
– согласно отозвался Ганнин отец.

Евхим ответил скромно:

– Ну, чего тут благодарить! Как чужого все равно!..

Свои ж теперь, сказать, одна семья!..

– Свои. Верно, Евхимко!

Евхим влюбленными глазами посмотрел на Ганну.

– Может, пройдем поглядим, где что делается?

– Ага! Идите, идите!
– охотно поддержала его мачеха.

Ганна не возражала; не только потому, что невесте не годилось возражать жениху, своему будущему хозяину, но и потому, что давно хотелось влиться в людской водоворот, таивший в себе, казалось, столько интересного. Стоя возле подводы, она видела так мало, да и стояние это наскучило ей!

– Ганнуля!..
– Отец отозвал ее в сторону, тайком, как большой подарок, дал помятый, потный рубль.
– Может, захочешь купить что-нибудь!

Ганна поблагодарила, завернула бумажку в носовой платок, под охраной двух сильных парней направилась к другим подводам, в толчею и гомон людской толпы.

4

Первое время рядом с Евхимом она чувствовала себя неловко: как бы не девушка уже, не свободная, жена его. Но неловкость эта скоро улеглась, исчезла, внимание, мысли ее поглотило зрелище ярмарки. Вот дед стоит, опершись на воз, - может, чужой, - стоит, будто дремлет. На плечах деда висит связка обыкновенных лозовых лаптей, - кажется, не продал ни одной пары, а сколько возился с ними, как, наверное, устал, пока добрел сюда - в такие годы? Женщина, тоже немолодая, болезненная, держит на руках поношенную, выкрашенную в луковой шелухе холщовую сорочку, еще одна - за подводой - со свертком полотна... Мальчишка, белокурый, с настороженными, диковатыми глазами, продает шапку-кубанку, - кожаный верх ее протерт до белизны...

– Украл?
– подскочил вдруг к нему Евхим.

– Сам ты - украл!

– А вот сейчас прове-рим! Вот сейчас - в милицию!

– Зови!
– мальчик смотрел отважно, даже глазом не моргнул.

Потом неожиданно - они и шевельнуться не успели - мелькнул и исчез среди подвод и людей.

– Вот шпана!
– покачал головой Евхим, одобрительно смеясь.
– Как воробей!.. Из детдома, видно!..

Евхим и теперь шел, толкаясь, весело, задиристо покрикивая, чтобы расчистить дорогу, тут и там останавливался возле подвод, возле торговавших людей, рассматривал скотину и товар, будто приценивался.

– Тетка, почем шкилета этого продаешь?
– спросил он, указывая на корову, задумчиво жевавшую сено.

Корова была как корова, не слишком худая, и тетка обиделась:

– Сам ты шкилет! Байстрюк солдатский!

– Я не байстрюк, тетка! У меня и батько и матка есть!

Вот они знают!..
– Евхим кивнул на Ганну и Ларивона.

Ларивон подтвердил:

– Есть.

– Вот, слышите! А о шкилете - я так, для смеху! А вы уже и ругаться! Разве я не вижу, что корова у вас - прямо хоть на выставку? Молока, видно, дает - залейся!..
– Женщина взглянула недоверчиво, промолчала. Но Евхим не отступал, серьезно, деловито спросил: - Так за сколько продаете?