Чтение онлайн

А разведка доносила, что "паучок" живет жадной паучьей жизнью. Черные щупальца дорог лихорадочно гонят на фронт боеприпасы и войска. В обратную сторону - на запад - идет награбленный хлеб, высококачественный авиационный лес. И еще - что болью отзывалось в наших сердцах - по рельсам катят запломбированные вагоны, везут в Германию согнанных со всей Украины невольников, наших советских людей.

На столе, в хате штаба Ковпака, карта Правобережной Украины. На севере леса и болота Припятского бассейна. На юге - степи. Обозначен уже на карте самодельными отметками появившийся, по приказу Сталина, новый партизанский край. Черными жилками тянутся железные дороги. Узлы: Сарны, Шепетовка, Фастов, Жмеринка... Над картой склонились командиры: Ковпак, Руднев, Базыма, Кульбака, Бережной. Руднев, хмуро теребя ус, говорит задумчиво:

– Не эти же леса, дикие и непролазные болота послали нас завоевывать... Вот...
– он кинул жестом на юг и показал узлы.

Ковпак согласился.

– Верно... Но без базы тоже немного навоюешь... Надо нанести удар...
– он показывает на южные коммуникации.

– Но надо и ноги унести после такого удара...
– добавляет Базыма в развитие этой идеи.

– Так что же? Расширить партизанский край... Организовать новый отряд, - уточняет идею Руднев.

– А если сочетать одно с другим?
– спросил Войцехович несмело и стушевался.

Командиры сразу повернулись на его голос. Он немного осмелел и показал циркулем на Сарны.

– А верно, жирный паучок. Сводку!
– приказал комиссар Горкунову.

Долго читал разведсводку молча.

Да, паучок живет жадной паучьей жизнью... Черные щупальца дорог гонят на фронт боеприпасы, войска...

– Гарнизон большой, - чесал затылок Базыма.

– Разведку какую посылал?
– спросил меня комиссар.

– Боевую... не дошла. Заставы сильные на дорогах.

– Надо было агентурную попробовать, - додумал за меня Базыма.

– Посылал. Только что вернулась. Анька-самогонщица.

Все заулыбались.

– И "языка" привела. Только чудной какой-то. Не то немец, не то поляк. "Проше пане" все говорит.

– Допросил?
– спросил Ковпак.

– Еще не успел.

– А ну, давай их сюда, - махнул рукой командир.

Взгляд его кружит вокруг паучка. Жирный паучок. Щупальца - черные щупальца железных дорог - раскинул он на север, на юг, на запад и, главное, на восток, туда, к Сталинграду.

Вошел комендант, а за ним Анька-самогонщица. Позади - солдат в невиданном еще нами обмундировании.

– Привела жениха, чернявая?
– спросил Ковпак.

– Та привела, товарищ командир Герой Советского Союза, - ответила смело разведчица.

– Да где ты его подцепила?

– Пристал на дорози... Там такое говорить... Тильки трудно разбирать... А так - смехота...

– Немец, или мадьяр, или що воно такое?
– спросил Ковпак, разглядывая форму солдата.

Тот понял и отрицательно замотал головой.

– О нени, нени! Нени герман. Нени герман. Проминте, пан офицер.

Ковпак вопросительно взглянул на разведчицу.

– Каже, что не герман он, - пояснила Ганька.

– Ага. А кто же ты? Ты хто? Румын, чи що?

Солдат молчал. Руднев подошел к нему.

– Имя? Намен?

Он посмотрел на Ганьку, она ему подморгнула.

– Я есть словак валечник. Вояк.

– Чешский солдат?
– спросил Базыма, вспоминая чехов по австро-германской войне.

– Ано, ано, - обрадовался вояк.

– Не понимаю, - отозвался Базыма.

– Ано, яволь, да, эгэ ж...
– сразу на всех языках забормотал солдат.

– Славянин, - сказал как бы про себя Руднев.
– Всех против нас собрал Гитлер.

И вдруг солдат зарычал, как волкодав при запахе приближающегося зверя.

– У... Гитлер... У валька... война - у чешска матка сльозы... Гитлер это - шволочь.

Ганька весело засмеялась.

– О, такое он мне всю дорогу говорил. Так он того Гитлера сволочив всю дорогу... Так сволочив...

– Добровольно пришел?
– спросил ее Ковпак.

– Пристал за городом. Говорит: дивичка... веди до партизан... Я уже и так и сяк... Щоб не провалить дела, думала уж - заведу в кусты... и отчаянная девка, как недавно гранату, выхватила откуда-то из рукавов финку.
– А он руки цилует, горькими слезами плачет. Ну, от и привела, - пряча финку, оправдывалась перед командирами она.

– Йо, йо, хороший дивичка, русска дивичка, - подтвердил солдат.

– Добровольно к нам пришел. Не боялся, значит, партизан?
– еще раз спросил Ковпак.

– О, о, партизан!!! Корошо! Герман - капут! Гитлер - шволочь, опять закипятился солдат.

– Сарны?
– спросил его Руднев и повел к карте.

– Ано. Сарны - валька, война... Сарны - полк словаков... гарнизон, - тыча себя пальцами в грудь и показывая на карту, говорил словак.

– А германов?
– спросил Базыма.

– Германов нет было, до вечера. Вчера эшелоны пришли, - он показал на пальцах четыре эшелона.
– эсэс... У-у-у, шволочь.

– Ага, верно. Я на вокзале была. Выгружались эсесовцы, подтвердила Ганька.

– А может быть, они проездом?
– высказал надежду Войцехович.

– Нет. Я обратно уже по огородам выйшла. На всех дорогах нишпорят, а на заставах машины и танкетки стоят.

– А ну, выйди с ним в сени, - сразу резко оборвал беседу Ковпак.

Ганька, комендант и словак вышли.

– В лоб теперь не возьмем, - потер бритую щеку комиссар.

Базыма согласился.

– Снаряды на исходе, - осторожно поддакнул он.

– И окружением тоже...
– продолжал комиссар.

– И патронов не густо...

Руднев мрачно вглядывался в карту.

– А его нужно раздавить. А раздавить мы не в силах, - и комиссар грохнул кулаком по карте.

– Одно ясно: ни в лоб, ни путем окружения взять мы его не в силах, - сказал сидевший до сих пор молча Ковпак.

Он лег на карту животом, надел очки и стал шарить взглядом по карте вокруг да около Сарнского узла. Руднев сделал знак командирам, и все застыли не дыша, чтобы кашлем или неосторожным словом не помешать командиру. А он, как зверь вокруг добычи, - делал круги все больше и больше, захватывал взглядом сотни километров. Затем снова стал сужать петлю, пока не остановился... Потом вынул из халявы большой столярский карандаш.

Все облегченно вздохнули.

– Крест. Поставить крест на Сарнах... О тут, и тут, и здесь, - и командир ставил знаки в тех местах, где железная дорога пересекала извилистые реки.

Руднев уже подхватил его мысль:

– Правильно... Подорвать мосты! Сколько? Четыре?

– Можно и пять, - показал Ковпак на карте.

– Обрезать концы, - детализировал замысел Руднев.
– Обрубить щупальца со всех сторон, в одно время, в один час, чтобы сразу застопорить движение с запада на восток. Не дать немцам обходных путей на юг, на север. Полностью вывести узел из строя на подступах к нему.