Чтение онлайн

– Бери!
– серьезно сказал Ковпак.
– Только гляди, за двадцать пять лет в партии ни я себя, ни меня перед партией никто не опозорил.

Карпенко молча взял рекомендации и тихо вышел.

Прошло с полчаса, и боком в хату втиснулся Мудрый.

– Заявление пишет, - заявил он по секрету.
– Четвертую тетрадку исписал. Напишет, порвет и снова пишет. Ох, и прикрутили вы его, товарищ комиссар. Просто удивительно даже, до чего силу имеет эта партийность над человеческой душой!..

– Ну, пошел Мудрый философствовать...
– сказал Базыма, задумчиво перебирая какие-то бумаги.
– Одним словом - Колька Шопенгауэр.

У меня есть сын. Ему сейчас всего четыре года. Я желаю ему лучшей судьбы и жизни, чем у Федора Карпенко. Но если ему придется в жизни ошибиться и затем выправлять свой промах, вину или ошибку, пусть он делает это, как Карпенко. Лучшего я ему не желаю.

17

Очень важным делом, от которого часто зависел успех и организационно-политической и боевой работы партизанского отряда, была связь с Большой землей. При организации отрядов летом 1941 года не всегда была возможность каждый отряд снабдить рацией. Сосед Ковпака, командир Харьковского партизанского отряда Воронцов, в этом отношении был счастливее нашего отряда. У него сразу была надежная радиосвязь. Путивляне же только изредка могли передавать через рацию Воронцова сведения о своих боевых делах. В первом коротеньком рейде из Спащанского леса в Брянские леса в декабре 1941 года командование отряда особенно остро ощущало этот недостаток. Как-то в Брянских лесах, возле будущей "партизанской столицы" Старой Гуты, Руднев, Ковпак и Базыма обсуждали свой первый, небольшой еще опыт борьбы. Они пробыли в лесах около двух недель, а в тылу врага - три месяца с лишним.

– Засиделись ребята, - сказал Ковпак, - До дому рвутся.

– И я так думаю. Надо нам продолжать рейд, - поддержал командира комиссар.

– А куда?
– отозвался Базыма.

К ним подошел старик Корниенко - партизан еще гражданской войны, знавший все Правобережье, как свои пять пальцев. Он один заменял отряду сотни проводников и был ходячей справочной книгой и топографической картой отряда.

– А от мы стариков попытаем, - схитрил Ковпак.

Руднев имел на этот счет свое мнение.

– А я так думаю: хотя отряд наш и вырос...
– он обратился к начальнику штаба: - Сколько у нас на сегодня с пополнением?

Базыма порылся в полевой сумке, вытащил блокнот.

– Шестьсот с лишком.

Ковпак сказал решительно:

– А все ж таки я думаю, надо нам обратно в свой район. Где нас партия поставила, там и должны мы быть.

Базыма спрятал блокнот в сумку.

– Многовато народу. А лесочки у нас, знаешь, какие...

– Да и зима...

Ковпак весело свистнул.

– А зачем нам леса? Будем по селам...

– Правильно, Сидор Артемьевич. Мы уже выросли из районного масштаба, - сказал Руднев.

– Это верно. Да вот связи нет. Есть же отряды, в которых радиостанции имеются. Вон как у Воронцова.

Корниенко вмешался в разговор на правах ветерана отряда:

– Надо через фронт людей послать.

Руднев подумал.

– Об этом мы давно думаем, старик. Да кого?

– Молодых ребят думали, - дойти-то они дойдут, а обратно вернутся ли?
– хитро прижмурил глаз Ковпак.

Корниенко понял командира с полуслова.

– А старых?

Руднев еще мало знал старика партизана. Он не знал еще, что Корниенко не один раз переходил фронт белых и под Касторной, и под Ростовом, и в Донбассе. Но Ковпак знал об удалых делах, которые они совершали в молодые годы, и помнил о них хорошо.

Комиссар ответил на вопрос Корниенко, думая, что тот намекает на Ковпака:

– А старик не каждый доползет. Не можем же мы командира на такое дело посылать.

Корниенко рассердился.

– Зачем командира? Самый старший по годам между вами - я. До Хорошек все дороги знаю. А там и фронт близко.

Руднев посмотрел на Ковпака.

– Как думаешь, командир?

– А вот так и думаю. Жалко со старым товарищем расставаться, а другого выхода нема.

Корниенко облегченно вздохнул.

– Ну вот и добре. Пойду собирать манатки в далеку дорогу.

И он пошел бодрой стариковской походкой по лесу.

Комиссар, глядя ему вслед, тихо сказал:

– Надежный старик.

– Надежный старик?
– спрашивал через неделю Корниенко о Ковпаке генерал, командующий крупным объединением армейских частей Красной Армии.

В большом штабе, перед столом, возле которого стояла батарея полевых телефонов, тянулся по-егерски Корниенко. В деревенском полушубке, в облупленной шапке, он подчеркнуто по-солдатски отвечал на вопросы генерала.

– Надежный старик?
– спросил генерал.

– Так точно, товарищ генерал, - я его с гражданской знаю.

Рядом с генералом сидел невысокого роста человек, тоже в военном кителе, но без знаков отличия на петлицах. Он, прищурившись, смотрел на Корниенко. Но, увлеченный докладом генералу и хорошо помнивший солдатскую школу, Корниенко смотрел только на генерала. Только когда член Военного совета сказал:

– Ну, это как сказать. Тогда война совсем другой была. Сейчас мы другими мерками командиров мерим...
– Корниенко взглянул на него и сразу ответил:

– Так думаю, что и под вашу мерку подойдет, товарищ...
– он запнулся, еще раз оглядел говорившего, и лицо его расплылось в широкой улыбке, - ...товарищ Никита Сергеевич... Извиняйте, не опознал вас сразу, товарищ Хрущ?в. На портретах видел вас только в гражданской одежде.

– Ничего, ничего, - сказал Хрущ?в и подошел к карте.
– Прошу, продолжайте, пожалуйста, - обратился он к генералу.

Генерал спросил у Корниенко:

– Где же ваш отряд? Вот здесь?
– он показал пальцем на карту.

Корниенко немного растерянно глянул на незнакомого масштаба карту. Но тут же, оправившись, бодро сказал:

– Левее немножко будет, товарищ генерал.

– Бои бывали у вас?
– продолжал вопросы генерал.

– А как же. Вот в этом месте, где вы изволили показать, тут у нас с танками немецкими бой был.

– Ну и как?
– нахмурил брови генерал.

– А так. Пришли к нам в лес два танка, а из лесу ни один не ушел.

– Еще были бои?

Корниенко входил в раж и увлекался.

– Были. А вот тут левее, тут уже пехота на нас наступала. Но наш командир уже на танке воевал.

– На каком танке?
– оживился генерал.

– Да на этом же, на немецком. Один мы подорвали, а другой в болото заманили. Вот он у нас и остался. Сами знаете, как на чужой технике воевать, - машина незнакомая, капризная. Одним словом, сами должны понимать...

Генерал улыбнулся.

– Да. Понятно. А где сейчас ваш отряд, покажите.