Чтение онлайн

– Ты пришёл говорить с отцом? – спросила она.

– Да, – тяжело вздохнул Тирно. – Набулы стали часто бродить в окрестностях шахт. Ладно, я думаю, мы с тобой ещё поболтаем сегодня вечером в большом зале! Беги к Сигги, мать растает от счастья. Только, пожалуйста, смотри, куда идёшь!

Ингрид попрощалась с Тирно и побежала к главному дому. Проскакав по всходу, она вошла в двери большого зала.

– Слава богам! Ри, ты жива! – воскликнула Сигги.

В сумраке жилища Ингрид сперва не разглядела мать, лишь услышала, как на пол упало веретено. Через мгновение мама оказалась рядом и обняла дочь.

– Я жива, со мной всё хорошо! – ответила Ингрид, прижавшись к тёплой материнской груди. – Но Торвальд и все остальные погибли под лавиной, мамочка!

Ингрид пряталась лицо, мучаясь от чувства вины, тяжёлыми оковами стиснувшего сердце.

– Я словно трусиха одна-единственная выжила, мама!

– Не вини себя, – сказала Сигги, крепче обняв дочь. – Тебя не должно было там быть. Не место женщинам на охоте! Боги пощадили тебя, Ри, сберегли!

Мать гладила Ингрид по голове. А Ингрид терзали мысли о том, что в дом больше не войдёт волк Торвальд со своими сыновьями. Она не могла представить дальнейшую жизнь без родных, которых так хорошо знала и любила. Опустошение прокралось в сердце, уверенно поселилось там и забирало всё больше от её существа. Горе заключалось ещё в том, что могучий воин Торвальд пал не в битве, а в неравной схватке со стихией, погиб по воле богов. Клан Каэрвана постигло великое несчастье, и теперь вану предстоит принести значимую жертву богам.

– Что это? На тебе кровь! – воскликнула Сигги. – Ты цела?

– Это не моя кровь, мама, – мрачно произнесла Ингрид.

– Боги! Пойдём, помоешься и переоденешься!

Они направились в детскую половину через большой зал. Стены зала украшали боевые щиты, оружие, гобелены и резные панели с великими битвами. Ингрид засмотрелась на полотно с осадой Харон-Сидиса. Кзоргов представали с головами зверей и длинными когтями.

«У него не было когтей и клыков», – подумала про себя Ингрид, разглядывая полотно.

Сигги настойчиво потянула дочь за собой. Они вошли в комнату, отгороженную от зала тканными занавесями. Мать достала из деревянного сундучка одежду и разложила на низкой, устланной шкурами постели: сначала замшевый жилет с меховым воротником и расшитыми узорами полами, затем – шерстяные чулки и льняное платье, выкрашенное в зелёный цвет, с пёстрыми кожаными шнурками на рукавах и груди.

Ингрид скинула меховой анорак и уселась на ложе, чтобы снять пимы.

– Когда ты уже перестанешь ходить на охоту? – запричитала мать. – Ты должна вести себя как женщина, Ри!

Сигги села рядом с Ингрид и взяла в ладони лицо дочери.

– Замуж тебе пора! Никуда это не годится! – мать осмотрела худую, но крепкую, жилистую фигуру Ингрид. – Тебе нужна мужнина ласка!

Ингрид фыркнула, подтянув к себе платье.

– Нет-нет! Сначала мыться! От тебя пахнет, как от дикого зверя, девочка моя! – возмутилась Сигги.

«За столько дней, – подумала про себя Ингрид, – и я, и Рейван – оба пахли как дикие звери: промороженным мехом одежд. А ещё – дымом костра. Не по-звериному, мама, а очень даже по-человечески».

– Ты уже два года вертишь головой! – продолжала ворчать Сигги, – но послушай, Ри, когда ты выйдешь замуж и разделишь ложе с мужем, тебя наполнят любовь и привязанность. А дети станут смыслом твоей жизни! Ты слушаешь меня?

– Я ещё не готова, – выдавила из себя Ингрид, ощутив стыд от сокровенных чувств, всколыхнувшихся от слов матери, отголоски которых она уже успела ощутить в горах к чужому мужчине, к врагу. Но признаваться в этом ни себе, ни матери Ингрид не хотела. – Я не готова замуж, – повторила она.

– Что-то у тебя совсем женские дела не приходят, пора начать волноваться. Тебе нужно немедленно прекратить бродить по лесам и больше времени проводить с женщинами! Твоё полотно не доткано, а все уже по второму заканчивают.

– Кому нужно это полотно, мама?! У нас полно полотен!

– Ингрид, – устало вздохнула мать, потирая лоб, – пойми, в этих сражениях и охотах ты ничего не добьёшься: ты не добьёшься славы великого воина, потому что ты рождена женщиной и любой мужчина будет сильнее и выносливее тебя. Ты всё равно не сможешь их превзойти. И потеряешь остатки всего женского, что есть в тебе. Посмотри, твоё тело совсем не имеет нужных форм! Как ты будешь рожать детей? И лицо твоё, как шершавая корка, совсем обветрено!

– Отец сделает меня своим соратником! – не выдержала Ингрид, резко взмахнув руками. – И муж мне будет не нужен!

– Против богов ты говоришь, Ингрид! – опешила Сигги. – Одумайся, прошу тебя, дочка. Твой отец так сильно мечтает о сыне, что губит при этом дочь. Ты хочешь утолить его боль. Но не надо, Ингрид! У твоего отца ещё будет сын.

Глаза Сигги заулыбались, но губы оставались сдержанными.

– Ты что снова в бремени, мама?

Сигги кивнула, подавая дочери мокрую тряпицу.

Ингрид нахохлилась и приступила отирать лицо и шею.

– Извини, что заставила тебя волноваться, – тихо произнесла она.

– Я всегда буду волноваться о тебе, милая! И о твоём отце, – ответила Сигги, погладив Ингрид по голове. – Кстати, где он?

– Наверное, возится с мёртвым троллем, – сильнее нахохлилась Ингрид.

– Вы убили тролля?! – удивилась Сигги, подав дочери платье.

– Не мы. Его убил Рейван… – голос Ингрид понизился, она с трудом сдержала новую волну подступивших слёз.

В зале послышались усталые тяжёлые шаги, сминающие солому, которой был устлан пол. Ингрид узнала отца. У занавеси шаги затихли.

– Здравствуй, жена, – тихо произнёс Ингвар. – Ты там?

– Входи, – ответила Сигги и подалась к мужу.

– Скучал по тебе, – ван провёл ладонью по щеке жены, и та благодарно прижалась к нему, не в силах вымолвить больше ни слова стиснутым от любви горлом.

«Если бы у меня был такой муж, как отец, я бы тоже его так любила, как мать, – подумала Ингрид. – Но таких, как он, не существует! А замуж за нелюбимого я не пойду!»

Редкую ласку Ингвара к жене прервал громогласный голос с порога.

– Ингвар! – позвал нежданно явившийся гость.

Верховный ван улыбнулся, отстранил жену и вышел ему навстречу.

– Лютый! Ты вернулся?!

– Да, галинорец приехал ещё вчера, – ответила Сигги, насупившись.

Ингвар сошёлся в объятиях с крепким высокорослым гостем, пышная чёрная борода которого торчала во все стороны, а коса нагло болталась по спине. Они уселись за стол в большом зале.

– Дочь твоя жива! – донеслись до Ингрид обрывки фраз Лютого.