Чтение онлайн

– Здесь, у передовой, есть строевая подготовка?

– Здесь - работа. Когда надо, ставим, когда надо, снимаем.

– Тоже безоговорочно верите приметам?

– Я в них вообще не верю. Я доверяю только знаниям и точному расчету. Если бы я, когда работал токарем, доверял приметам, эзотерике и Блаватской, я бы ни одной детали выточить не смог. Я верю штангенциркулю и знаниям.

– А как же "во многом знании много печали"?

– Ни в коем случае. Знаний много не бывает. Мозг поддается тренировке, тренировке не поддается только то, что висит между ног.

– Последнее - спорно.

– Тогда тренируйте на здоровье. Мне интересней теория больших чисел, мне интересен Стивен Хокинг. Я благодарен маме и папе, что они привили мне любовь к знаниям. Сейчас я передаю опездолам не приметы, а знания, которые помогут им вернуться с войны живым.

– Сквозь "черную дыру"?

– И Большой взрыв. Еще вопросы есть?

– Нет.

Вечером, уже перед самым сном, признался я Виктору Скрипченко, что не все саперы, оказывается, верят в приметы.

– Ты о Бульбе?

– Да.

– Не приметы важны, а то, что Бульба вытащил Алика, когда того ранило.

– Ты сам, Виктор, в "афгане" вытаскивал солдата, когда в засаду попали. Это тяжело? Солдат раненый, Алик тот же, веса не маленького...

– Очень тяжело. Надо же еще перевязать, надо отстреливаться, надо не только тащить, но и соображать. Так что, паниковать никак нельзя. Бульба не паниковал.

– Он как-то нос вытирает странно.

– Контузило.

ПРОТИВ ТАНКОВ

"Ущипните меня, я стою с лопатой в руках и копаю противотанковый ров по направлению атаки русских танков" - написал в 2014 году молодой студент из Мариуполя. Тогда эта фраза стала "мемом", над ней смеялись "социальные сети" обеих стран, России и Украины.

Ущипните меня завтра в 6 утра, я поеду с Виктором Скрипченко делать то же самое: копать противотанковые заграждения на вероятном направлении атаки украинских танков. Год 2017.

Виктор - он проверяет людей "ненавязчиво". Едем, например, мы вместе с ним на белой "ниве" (тогда она еще была "живой") по аханкской петле. Этот участок дороги действительно на передовой линии обороны. И Виктор говорит мне: "Поглядывай влево, если огонек увидишь, скажи". А "огонек" - это что?
– спрашиваю его. "Птурс", - отвечает и увеличивает скорость движения, глядя только вперед, пытаясь не попасть колесом в колдобины и дыры на асфальте от минометных обстрелов.

Напрягаюсь, конечно, поворачиваю голову влево, пытаюсь что-то рассмотреть через запыленное окно. Большое поле, вдали деревья лесополосы. Но грузная фигура водителя и его рука на руле почти полностью закрывают мне "сектор обзора".

Начинаю соображать: "огонек" я смогу увидеть, когда он будет влетать в окно. Что толку от того, что я его заметил? Виктор без бронежилета и каски. Его автомат валяется на заднем сидении. В автомате один рожок, а это на три секунды огневого боя. Да не может тут быть никакой опасности. Он же ее чует "спинным мозгом", что убедительно подтвердил в Афганистане и Югославии.

Об этом своем автомате он сам мне сказал, что это - "смешной автомат, из него только застрелиться". Без приклада. Обрез, одним словом.

"Калейдоскопчик не складывается", вспоминаю его фразу, которую он повторяет, когда в чем-то сильно сомневается. Скорее всего, просто проверяет, как я начну реагировать: всполошусь, вспотею, часто задышу. Руки затрясутся.

На всякий случай, прячу одну руку в карман бушлата, другой придерживаю блокнот в раскрытой офицерской "барсетке", чтобы он не выпал из нее во время виляний по дороге. И помалкиваю.

Проехали "простреливаемый участок", Виктор снижает скорость. Мои реакции, как мне показалось, его вполне удовлетворили.

В другой раз проверка иного рода. Он долго показывал мне поля, которые заминированы, овраги и балки, по которым тут скрытно передвигаются и "наши", и не "наши". О густой траве говорил, о сухостое, который тут не прижимает к земле снег, поэтому всю зиму - трава по пояс. О диверсионных группах, задача которых захват или уничтожение комсостава.

Потом вдруг, в предрассветном сумраке, сворачивает с асфальта на колею, ведущую в овраг, и говорит: "Давай борзонем". То есть сократим путь через минные поля.

Молчу, еду. Саперы - они же никогда не ошибаются, хотя и никогда не произносят слово никогда.

После проверок, на какой-то там уже ...й день моего пребывания в его "пенатах", он спрашивает: "Ты не против проснуться завтра пораньше?".

Разумеется, я был не против, так как по его телефонным переговорам с командиром полка понял, что за линией разграничения появились танки, где они "накапливаются", пока непонятно, но путь их возможного прорыва в зоне полка надо перекрыть силами саперов.

В этот вечер я заснул на час позже, чем обычно - в полночь. Виктор потом мне сказал: "Завидую тебе". Сам он лег спать в 3 часа ночи. Он очень поздно ложится спать. Что делает? Переписывается с украинскими друзьями. Не шучу. В Афганистане в его роте служили преимущественно украинцы. Они до сих пор дружат, вернее, поддерживают по скайпу и с помощью месседжеров дружеские товарищеские отношения. Когда он приехал на Донбасс, они отписались, что раз Скрипа приехал, сыновей надо спрятать куда-нибудь от войны подальше. После каждого празднования Дня Победы 9-го мая присылают фотоотчеты - подняли и выпили. 15 февраля, в день вывода наших войск из "афгана" - подняли, помянули.

Что еще делает по ночам? Смотрит выпуски "Суть времени" этого чудаковатого американца Рассела Бентли из Техаса. В 2014 году американец-коммунист воевал в районе донецкого аэропорта на стороне ополченцев, а теперь ведет неистовую информационную войну со своими американскими соотечественниками. Принял православие, получил имя Борис Борисович. Избегает русского слова убивать. Предпочитает говорить "они были хорошими мишенями", "я помогал им самоликвидироваться".

Когда Виктора утомляют переписка с друзьями и новости украинских телеканалов, он смотрит или пересматривает весьма неплохие фильмы Голливуда: "Джанга освобожденный", "Большой куш", "Люси", "Законопослушный гражданин". В них есть кое-что по его саперной специальности.

Проснулись мы оба без будильника. Оделся я быстрее Виктора, но потом долго завязывал шнурки метровой длины на своих туристических "соломонах". Он смотрел на меня со "смешным" автоматом в руке, потом говорит: "В таких из блиндажа быстро не выскочишь. Пока завяжешь, для тебя всё закончится".

Мало приятного ехать по темноте по абсолютно пустой дороге в сторону "запада". Мерещится всякое: а вдруг? Как жгуты накладывать, пытаюсь вспомнить. Ты их хоть раз накладывал?
– спрашиваю молча сам себя. Нет. Ну и успокойся. Теория всё равно не поможет, как получится, так и получится.