Чтение онлайн

Идиллия в отношениях молодого короля с женой наблюдалась во второй половине 20-х- начале 30-х годов. Но постепенно они стали портиться: сказались разрыв в возрасте, различия характеров, темперамента. Постоянные беременности повлияли на образ жизни Марии Лещинской, замкнувшейся в кругу домашних забот и нехитрого досуга. Свободное время она уделяла молитвам, благотворительности, вышиванию, немного рисовала. Незаметно королева превратилась в женщину среднего возраста, а среди ее друзей преобладали и вовсе пожилые люди. От окружения монархини веяло скукой, которую Людовик XV не переносил. Но главной причиной недовольства короля женой была ее растущая холодность. Мало того, что во время беременности королевы врачи часто запрещали последней интимные отношения, она еще и сама отказывала мужу, ссылась на день того или иного святого. Королю же вынужденное воздержание давалось с большим трудом.

Голубоглазый, с открытым лбом, красивым и чувственным лицом, он нравился женщинам. Ему же было уютно в кругу преданных друзей. Людовик полюбил вечера у жены графа Тулузского с непринужденными беседами, застольем, шутками. Здесь он и познакомился в 1731 г. с дочерью маркизы Несль- мадам де Майи. Длинное лицо, большой рот, грубый голос не делали ее привлекательной, но молодой властитель еще робел перед красавицами. Зато ему нравились хороший характер и веселая натура своей собеседницы. В течение года их отношения не заходили далеко из-за богобоязненности венценосца. Наконец, по инициативе де Майи они стали любовниками. Эта связь долго скрывалась и двор узнал о ней только в 1737 г. после очередного и особенно бесцеремонного отказа королевы исполнить супружеский долг. Позднее в объятиях короля побывали три из четырех оставшихся дочерей маркизы. Мадам де Винтимиль даже родила ему сына, столь похожего на монарха, что его прозвали Полу- Людовик, но сама умерла во время родов. Особенно увлекся король младшей из сестер, выделявшейся своей красотой и амбициозностью. Она получила от него имение Шатору и была возведена в ранг герцогини. Новая возлюбленная, в отличие от прежних, стала официальной фавориткой [8] .

Бурные любовные переживания не означали полного пренебрежения делами. Достигнув совершеннолетия, Людовик принимал постоянное участие в еженедельных заседаниях Верховного совета, Совета депеш, Королевского финансового совета. Было бы сильным преувеличением представлять его статистом, передоверившим все кардиналу. Впрочем, до поры до времени он мало вмешивался в решение экономических проблем. Занимавшиеся этим Флери и генеральный контролер финансов Орри добились равновесия между расходами и доходами казны, неизменности золотого и серебрян-ного содержания французских металлических денег и других позитивных результатов. Зато в сфере религии и особенно во внешней политике ощущалось и непосредственное влияние короля на ход событий.

Между тем в стране разворачивались и выходили за пределы среды священнослужителей религиозные споры. Власти, ортодоксальное духовенство и сторонники приоритета пап не только в церковной, но и в светской сфере (ультрамонтаны), поддержанные орденом иезуитов, повели "крестовый поход" против янсенистов. Берущее начало от голландского богослова К. Янсения, это течение высказывалось в оппозиционном духе по вопросам теологии, морали, церковной организации и политики. Свободе воли и спасению души через угодные церкви деяния янсенисты противопоставляли идею предопределения, рассуждая о божественной благодати, нисходящей на немногих избранных. Это закрывало многогрешным французским королям путь в рай. Вместе с верхушкой первого сословия, не чуждой роскоши и не всегда служившей нравственным, примером, их укорял аскетизм и моральный ригоризм религиозных диссидентов. Выступая, как и некоторые другие течения в католицизме, с демократических позиций, янсенисты настаивали на участии в принятии решений по делам веры не только массы священников, но и всего "христианского народа". Изобличая церковную тиранию, радикально настроенные мыслители подымали свой голос и против тирании светской, доходя, порой, до республиканских выводов [9] .

В критике пап янсенисты пользовались широким пониманием и сочувствием общественности и практически смыкались с галликанами, стремившимися к независимости национальной церкви и ее ориентации на государственную власть. Ассамблея французского духовенства еще в 1682 г. приняла декларацию, означавшую большую самостоятельность от Ватикана. Но поддержавший ее Людовик XIV, заинтересованный в благоприятной позиции папства при разрешении сложных внутренних и международных проблем страны, пошел на попятную. К концу жизни он стал крайне набожным, испытывал влияние своих духовников-иезуитов. В 1709 г. король приказал разрушить центр янсенистов — монастырь Пор-Рояль, а в 1713 г. по его наущению папа выпустил буллу "Унигенитус", осуждавшую янсенизм и поставившую под сомнение свободы галликанской церкви.

Гонения на янсенистов увеличивали их популярность. Впечатляли подвижничество и скромный образ жизни проповедников. Особую известность приобрел дьякон Пари, питавшийся только овощами, спавший на голых досках и раздававший свое имущество беднякам. Могила этого рано умершего человека на кладбище Сен-Медард стала объектом массового поклонения. Тысячи почитателей, ожидавшие чудес, впадали здесь в конвульсивное состояние, ели землю.

Наперсника короля раздражало распространение опасного вероучения. Флери повел борьбу как с янсенистской элитой, так и с широким движением, питавшим ее силой. 24 марта 1730 г. булла "Унигенитус" стала законом церкви и государства. Незадолго до этого кардинал добился смирения прежде оппозиционного теологического факультета Сорбонны, отозвавшего акты, противоречившие булле, и запретившего преподавание тем, кто не согласен с ее содержанием. Несколько сот противников буллы подверглись арестам и ссылке. Многие священнослужители-янсенисты, включая епископа, были отрешены. Издателей и распространителей соответствующей литературы выставляли у позорного столба и даже отправляли на галеры. Кладбище Сен-Медард было закрыто. В сельскую местность, где народные суеверия часто подменяли собой христианство, посылали священников-миссионеров [10] .

По своим убеждениям Людовик XV разделял позиции министра и сам действовал в том же духе. Крепость его религиозных чувств явилась результатом воспитания и воздействия окружающих. Набожность стала одной из примет Версаля конца царствования Людовика XIV, где будущий венценосец проводил детство. Большую роль сыграло наставничество Флери. В зрелом возрасте король прекрасно разбирался в вопросах литургии. Он регулярно посещал мессу, соблюдал Великий пост. Но причащался монарх и участвовал в церемонии возложения рук на золотушных больных только до 1738 года. В дальнейшем, считая себя большим грешником, Людовик отказался участвовать в этих обрядах.

Глубоко верующими были все домашние короля. Благочестием отличались его сын- дофин Луи-Фердинанд и дочери, одна из которых сделалась монахиней- кармелиткой. Королевское семейство составляло часть "партии набожных", оказывавшей серьезное влияние при принятии решений, касавшихся вопросов веры.

И непосредственно Людовик противодействовал противникам официальной линии в сфере религии. Он принимал решительные меры против парламентов, подключившихся к критике "Унигенитус", чтобы отстоять автономию галликанской церкви и поддержать оппозиционное духовенство. Многие непослушные магистраты оказались в ссылке. Показательно, что король отказывался принимать депутации параментов, поворачивался к ним спиной. Он согласился и с антимассонской буллой Ватикана, изданной в 1738 г., потребовал удаления из Версаля придворных- "вольных каменщиков" [11] .

Существенным было воздействие короля на отношения Франции с другими странами. К этой приоритетной деятельности монархов имел склонность и сам Людовик. Поле для замыслов и конкретных шагов было широким, но внешнеполитический курс государства во многом задавался его геополитическим положением, конфессиональной принадлежностью населения, династическими связями государей.

Традиционное и жесткое соперничество за преобладание в Европе сталкивало Бурбонов с могущественными Габсбургами. Хотя эта династия и пресеклась в Испании, другая ее ветвь владела обширной Австрийской державой и сохраняла за собой германский императорский титул. В борьбе с главным противником Франция опиралась на выстроенный ею "восточный барьер" из дружественных стран: Османской империи, Польши, Швеции. Союзы крепились с помощью субсидий. Отношения с другим ведущим европейским государством — Англией казались более подверженными менявшейся внешнеполитической конъюнктуре. С реставрированными Стюартами Людовик XIV находил общий язык. Но с приходом на английский трон ненавистника Франции протестанта Вильгельма III Оранского противоборство двух стран стало важным фактором мировой политики. Важное значение для Франции имели контакты с соседней Испанией. И хотя при Регенстве дело дошло даже до войны между ними, более естественными для этих государств были союзнические связи, поскольку с начала XVIII в. на испанском престоле воцарились Бурбоны.

Внешнеполитические проблемы Франции предстояло решать, прежде всего, двум ее наиболее могущественным людям: королю и кардиналу. Флери и Людовик придерживались разных подходов, хотя не отдавали себе отчет в этом, и не только не доводили дело до конфликтов между собой, но даже и до зримых разногласий. Памятуя об огромных тратах на войну, министр, озабоченный экономией государственных средств, действовал необычайно миролюбиво. Линия Флери находила отклик и понимание у британского премьера Г. Уолпола. Но стороны по разному использовали мирную передышку. Если Франция значительно сократила бюджетные ассигнования на флот, то Англия, наоборот, наращивала военно-морские силы [12] . Узко-прагматический курс экономного кардинала нанес интересам страны в длительной исторической перспективе серьезный ущерб.

Людовик XV, напротив, отталкивался от долгосрочных задач французской внешней политики. Придавая меньшее значение непосредственным завоеваниям, он добивался укрепления союзнических связей Франции, роста ее влияния в Европе и мире, ослабления позиций главных противников. Такой подход имел преимущества, но тоже был чреват опасностями. Многоходовые расчеты могли быть опрокинуты действиями противной стороны или из-за неблагоприятного стечения обстоятельств. Сложность задуманного делала путь к успеху трудным и извилистым, а верность короля союзническим обязательствам нередко становилась обременительной для французов.