Чтение онлайн

Злодея взяли на месте. Выходцу из Артуа, Дамьену, работавшему слугой в парижских домах, было уже за 40. Возникла версия о заговоре, тем более, что покушавшийся служил у людей, связанных с Парижским парламентом, а причащался у иезуитов, которые, по мнению многих, поднаторели в убийстве королевских особ. Но следствие, допрос 85 свидетелей и преступника, которого жестоко пытали, показали, что он действовал в одиночку. То был психически неуравновешенный человек, о чем свидетельствовали и его поведение, и избранное орудие покушения — перочинный нож. Но несомненно на Дамьена повлияли господствовавшие в Париже настроения; он разделял всеобщую ненависть к тем, кто отказывал в причастии умиравшим оппонентам буллы.

Приговор поражал садизмом. Было предписано сжечь Дамьену правую руку, затем вырвать раскаленными щипцами куски мяса из разных частей тела, залить раны расплавленным свинцом и кипяченым маслом, и, наконец, разорвать с помощью четырех лошадей. Можно много говорить о жестоком веке, о людях из народа, требовавших мучений для осужденного, но все это не извиняет французского монарха. В ту пору идеи гуманизма не только получили хождение в передовой общественной мысли, но и частично отразились в политической практике "просвещенных деспотов". Людовик XV был не из их числа.

Политический кризис 1750-х годов ослабил позиции столь влиятельного слоя, как духовенство. Особенно непопулярными оказались представители Общества Иисуса, известные рьяной защитой буллы "Унигенитус" и решительным отказом в причастии даже ее умиравшим противникам. Это добавило ненависти к иезуитам, вызванной долговременными факторами: их ориентацией на вненациональные силы, закрытостью от общества, участием, реальным или мнимым, в разного рода заговорах, эластичностью морали, неподобающими для церковной структуры богатствами. Организаторскую и руководящую роль в борьбе французской общественности с Орденом взяли на себя парламенты, уже поднаторевшие в противостоянии ортодоксальному духовенству.

Поводом к наступлению на иезуитов стало дело одного из них — отца Лавалетта, торговавшего колониальными товарами и взявшего огромный кредит у Марсельского коммерческого общества. Но англичане, захватывавшие французские суда, овладели и грузами, принадлежавшими незадачливому негоцианту. Он стал банкротом, а Орден отказался нести ответственность за своего члена и возвратить деньги марсельским заимодавцам. Те обратились в судебные инстанции и дело разбиралось Высшей палатой Парижского парламента. Она присудила иезуитов к уплате 3 млн ливров.

Прекрасно зная о уязвимых элементах доктрины Общества, парламенты настояли на немедленном рассмотрении их статусов. Особые нарекания вызвали положения о верховенстве пап над государями и зависимости национальных церквей от Рима. В старых, но все время переиздававшихся сочинениях иезуитов допускалась при определенных условиях возможность цареубийства. Практика Ордена и труды его членов давали некоторые основания говорить о "извращенной морали". Вооруженным такой аргументацией парламентариям было проще довести борьбу с Обществом Иисуса до конца.

6 августа 1761 г. Парижский парламент запретил иезуитам преподавательскую деятельность. Король добился отсрочки введения этой меры. Но к гонениям на иезуитов подключились провинциальные магистраты: парламент Прованса потребовал конфискации всего имущества Ордена, а Ру-анский и вовсе высказался за его ликвидацию. С ним согласился и Парижский парламент. Но последнее слово оставалось за Людовиком XV, который оттягивал решение как мог. И только в ноябре 1764 г. появился королевский эдикт об упразднении Ордена иезуитов во Франции [27] . Тяжелое поражение страны в Семилетней войне, дальнейшее падение своего авторитета заставили монарха уступить давлению общественного мнения.

Плачевные для Франции результаты войны обусловливались как объективными обстоятельствами, так и просчетами короля и его окружения. Самыми серьезными в ту пору были англо-французские противоречия в связи с колониальной экспансией обеих стран, а также в Европе. Но на заморских территориях на 10 английских поселенцев приходился только один француз. Другим козырем британцев являлся их флот, превосходивший французский по количеству кораблей, силе бортового огня и скорости стрельбы в 2–3 раза. Состояние военно-морских сил и ситуация с колониями беспокоили Людовика XV, рассчитывавшего, однако, что решающее значение для исхода конфликта будут иметь его сухопутные войска, в мощь которых он верил. Помня о болевых точках в отношениях между Англией и Францией в Германии и Южных Нидерландах, он также полагал, что в условиях разделения Европы на противоборствующие коалиции, франко-британское столкновение быстро перерастет в общеевропейскую войну, главной ареной которой станет Старый континент. Планы монарха не отличались ясностью, обнаруживали прежнее пристрастие к многоходовым комбинациям ради увеличения престижа страны в мире и содействия государствам, ведомым родственниками французского королевского дома.

Английской внешней политике, напротив, была присуща цельность. Правящая элита страны добивалась расширения британского колониального пространства, одновременно проявляя заботу о судьбе Ганновера — родового владения новой царствующей династии. Англия быстро согласилась на предложения Фридриха II, которому из-за его агрессивности угрожала изоляция в Европе. 16 января 1756 г. двумя странами была подписана Вестминстерская конвенция, не только обеспечившая Англии прусскую поддержку для защиты Ганновера, но и позволившая ей втянуть Францию в континентальную войну [28] .

Этот договор знаменовал начало кардинальных перемен в системе сложившихся в Европе союзов — "дипломатической революции". Ее наиболее значимой частью стало австро-французское сближение — настоящий прорыв после столетий противостояния. Переговорный процесс, инициированный Марией-Терезией и ее канцлером Кауницем был одобрен французским королем, убедившимся в ослаблении взаимных претензий и с удовлетворением отметившим, что Австрия не цепляется за Бельгию и готова передать ее зятю Людовика- испанскому инфанту в обмен на Парму. Помпадур, которую третировал Фридрих II, но задабривала ловкая австрийская императрица, активно поддержала союз с последней. Вестминстерская конвенция еще раз продемонстрировала французскому государю вероломство прусского короля и резко ускорила договоренности с Австрией. Предусматривался ее нейтралитет в англо- французском конфликте и совместные действия с Францией при нападении иной державы на одну из договорившихся сторон, на что каждая выделяла по 24 тыс. солдат. Этот оборонительный союз содействовал потеплению отношений с Россией. В грядущей войне та стремилась овладеть Восточной Пруссией и, возможно, обменять ее на Курляндию, усилить позиции в Речи Посполитой [29] . В декабре 1756 г. наше Отечество присоединилось к антипрусской коалиции, а Франция оказалась в двойственном положении, вынужденная совмещать свои поползновения в Польше с союзническими контактами с Россией.

Вырисовывался большой перевес сил в Европе и это лишало французские власти остатков осторожности. Тому же способствовали победы на полях сражений в канун и в начале Семилетней войны. В Северной Америке французы установили контроль над долиной Огайо, а 9 июля 1755 г. разбили регулярные британские части генерала Брэддока. Успехи продолжились и после объявления войны. Стало полностью французским озеро Онтарио. Результат дали и активные действия в Средиземноморье. Герцог Ришелье овладел островом Менорка; Корсика также оказалась в руках Франции. Это внушало оптимизм королю, стимулировало превращение союза трех держав в наступательный. По второму Версальскому договору с Австрией, подписанному в мае 1757 г. французы должны были выставить 130 тыс. солдат и помочь союзнику субсидией в 12 млн флоринов.

Затем, однако, последовали неудачи- следствие преимуществ прусской сухопутной армии и английского флота. 5 ноября 1757 г. пруссаки разгромили принца Сюбиза под Росбахом, а 23 июня 1758 г. маршал Клермон был побежден ими при Крефельде. Ситуация с колониями в корне изменилась, когда британскую политику фактически стал направлять У. Питт Старший. Разработанные им планы, его энергия и непреклонность позволили полно раскрыть потенциальные возможности англичан [30] .