Чтение онлайн

После его ухода какое-то время сижу в прострации. Нейтан был так добр со мной сегодня, а Джеймс ужасно себя с ним повел. Я абсолютно подавлена. Пытаюсь сосредоточиться и пересказать Джеймсу разговор с мамой.

— Детка, ты вправе не ехать, — замечает он, когда я признаюсь, что собираюсь на похороны. — Не стоит тебе через это проходить.

— Я поеду, Джеймс. Ты со мной?

— Детка... — Джеймс сникает. — Вряд ли у меня получится. Во вторник и среду у нас конференция, и мое присутствие там очень важно для фирмы. Люси, ты ведь на самом деле не хочешь туда ехать, ведь так?

— Нет, не хочу, Джеймс. Но поеду.

— А твоя мама?

— Не знаю. Я спрошу. — Отворачиваюсь прочь.

Мамы не будет, и я ее не осуждаю. Ее снедают угрызения совести, но спустя все эти годы, после той боли, что отец ей причинил, она просто не может переступить через себя. Она и меня отпускать не особо желает, но понимает, почему мне это нужно. В какой-то мере я хочу компенсировать свое отсутствие на бабушкиных похоронах. Тогда мне не хотелось сталкиваться лицом к лицу с отцом. Что ж, теперь я больше никогда его не увижу.

— Джеймс с тобой поедет? — спрашивает мама.

— Да, — вру я.

***

Нейтан приезжает за мной во вторник в семь утра.

Когда мы наконец вырываемся из северного Лондона и добираемся до оживленной магистрали, я достаю из сумки ту самую кассету и вставляю ее в магнитолу.

— Она все еще у тебя? — удивляется Нейтан.

— Конечно.

Из-за пробок дорога до Манчестера растягивается на добрые три с половиной часа. Нейтан ведет машину, а мне удается вздремнуть. Похороны не начнутся раньше полудня, так что мы находим кладбище и отправляемся в забегаловку неподалеку.

— Спасибо, что поехал со мной, — говорю я, когда мы занимаем столик. — Даже не знаю, что бы я делала...

— Джеймс поехал бы, если бы ты настояла.

— Может и так.

Нейтан не отвечает. Официантка возвращается с нашей едой.

Отца кремируют, потому что это дешевле, чем погребение. Священник не ожидал меня увидеть: он понятия не имел, что у покойного есть родственники. Несколько человек уже обосновались в зале, включая пару чудных старикашек. Я не знаю, кто они, и не желаю знать. Когда священник спрашивает, хочу ли я произнести несколько слов, отрицательно качаю головой. Отпевание проходит быстро, формально и бездушно.

После окончания службы ко мне подходит женщина-полицейский в штатском. У нее в машине кое-какие вещи моего отца, и она уточняет, нужны ли они мне.

— Разве моя мама не просила отдать все на благотворительность? — колеблюсь я.

— Мы так и поступили, — отвечает женщина. — Это личные вещи. Только маленькая коробка.

Уже сидя в машине с коробкой на коленях, я боюсь заглянуть и увидеть, что там внутри.

— Можно сделать это позже, — предлагает Нейтан.

— Я хочу сейчас. Перед тем, как уедем отсюда. Ты не против?

Капли дождя тяжело падают на ветровое стекло. Вечернее небо пасмурно и затянуто тучами. Через пару часов совсем стемнеет, а нам еще нужно доехать обратно до Лондона. Нейтан включает свет, и я поднимаю крышку.

Странный запах. Затхлости, разложения... Как будто вещи провоняли мертвым телом отца. Невыносимо хочется выбраться из машины и постоять под дождем или по крайней мере открыть окно и впустить разбушевавшуюся стихию внутрь. Но я пересиливаю себя, четко понимая, сколько Нейтан уже для меня сделал. Не желаю, чтобы он счел меня чокнутой, и это помогает мне победить приступ клаустрофобии.

Внутри коробки двенадцать книг, включая Библию, семь виниловых пластинок неизвестных мне ирландских певцов, дешевые с виду металлические часы, золотое обручальное кольцо и несколько конвертов.

Я сразу узнаю мамин почерк.

Распахиваю дверь машины, и меня тут же выворачивает. Мокну под дождем, пока желудок продолжает сокращаться, но наружу больше ничего не выходит.

— Люси! — Нейтан затягивает меня обратно и закрывает дверь. — Необязательно читать это прямо сейчас!

Но я не могу остановиться. В этом вся я. Последняя страница книги... Рытье в лотках с уцененными вещами... Помню, как Молли перечислила все это, когда я отказалась удалить смску от Джеймса в ее мастерской в Сиднее.

Один из конвертов оказывается толще и жестче, и я решаю начать с него. Внутри письмо и фотография: маленькая девочка стоит на балконе многоэтажки и улыбается на камеру. Каштановые волосы, короткая детская стрижка.

«Люси, 5 лет», — написано моей мамой на обороте. Собрав волю в кулак, открываю письмо и читаю.

Джо,

Это твоя дочь. Я думала, тебе захочется посмотреть, как она выглядит, поскольку в ближайшее время вы не встретитесь.

Я не вернусь, и не пытайся со мной связаться. После всего, что ты сделал, я больше никогда не желаю тебя видеть. Ты жалок. Ты — само зло. Даже этой фотографии Люси ты не заслуживаешь, но я выше мелочной мести.

Однажды, если хоть когда-нибудь ты решишь привести свою хренову жизнь в порядок, я, может быть, позволю тебе повидаться с дочерью. Но до тех пор...

Диана.

Не похоже на маму. Она никогда не ругается. Не понимаю. Передаю письмо Нейтану и перехожу к следующему конверту. Вода с мокрых волос стекает по шее, но меня это едва беспокоит.

Джо,

Скажи своей матери, чтобы перестала мне писать. Новым жильцам надоело пересылать мне ее письма.

Диана.

Я сбита с толку. Как это понимать? В остальных конвертах — письма отцу от бабушки. Там вроде бы ничего существенного, просто болтовня о том, чем она занималась в саду и что новенького у соседей. Через некоторое время складываю письма обратно в коробку.

Зачем он приехал в Манчестер? Почему оставил свой дом в Дублине? Я не знаю. И теперь не узнаю никогда.

Мне приходит в голову, что я единственный кровный родственник Джо Маккарти, последний во всем мире. Единственная моя связь с биологическим отцом — его фамилия.

— Ты как? — спрашивает Нейтан, отводя с моего лба челку, совсем как тогда, на пляже в Мэнли. Мое сердце трепещет от одного взгляда на этого парня. Осторожно касаюсь его лица. К моему удивлению, щетина мягче, чем я думала. Затем он целует мое запястье, и я тянусь к нему с любовью, с желанием. Нейтан перехватывает мой взгляд и долго смотрит мне в глаза. Он должен знать, что я чувствую. Должен.