Чтение онлайн

— Руки у него коротки, — буркнула Люся со злостью на Ветрова-старшего, которую вовсе не собиралась демонстрировать Паше.

Он немедленно впился в эту интонацию, как клещ.

— Что у вас произошло тем вечером, когда мы взяли Лихова? — быстро спросил он. — Отец улетел из города первым же рейсом. Я говорю себе, что это никак с тобой не связано, но меня терзают сомнения.

Люся улыбнулась.

Великий Морж обещал выставить Ветрова-старшего из города — и Великий Морж выставил его из города.

Хоть что-то в этом мире остается стабильным.

Олег держит свое слово.

Сама Люся все еще не могла для себя сформулировать, что же именно у них произошло с Ветровым-старшим. Их отношения всегда были такими — он ее запугивал, а она держала удар.

Поэтому она не собиралась ябедничать Паше — ну, по крайней мере пока сама не разберется, что к чему.

— Все как обычно, — ответила она небрежно. — Ну, ты знаешь. «Девочка моя, ты же не думаешь, что у моего сына ты единственная», все в таком духе.

— А что ты думаешь?

— О чем? — Люся, погрузившись в размышления о Ветрове-старшем, потеряла нить беседы.

Паша скорчил гримасу со смесью досады и насмешки.

— Хотелось бы, чтоб хоть иногда — обо мне, — сказал он саркастически, — но, видимо, для этого нужно вставать в очередь.

— Я много думаю о тебе, — обиделась Люся, — не то чтобы прямо все время и целенаправленно, но фоново ты всегда где-то в моей голове.

— Фоново? Спасибо и на этом, моя дорогая.

Люсе было неловко от едкой иронии в его голосе, как будто он ее в чем-то обвинял и побуждал оправдываться.

Она терпеть не могла эти его ползучие пассивно-агрессивные намеки.

— Пожалуйста, — широко улыбнулась Люся, не собираясь поддаваться. — Так как ты мне собирался мстить? Или еще собираешься? Есть определенные планы?

Ветров наклонился вперед и вдруг легко щелкнул ее по носу.

— Бесишь, — сообщил он. — Во-первых, если кому-то и мстить, то Китаеву. Ты так, мелкая сошка. Но он вроде как на твоей стороне, и развязывать с ним войну уже поздно и глупо. Во-вторых, мне нравится, с какой убежденностью в своей правоте ты утверждаешь, что во всем виноват я один. В этом что-то есть.

— Что, например?

— Например, то, что во всем действительно виноват я один. Неприятно, когда не на кого спустить всех собак, но это освобождает. Я знаю, что не идеален, ты знаешь это тоже, и все-таки вот они мы. Лопаем пончики на завтрак, потому что неуемная энергия моей бабули выставила нас из дома.

— Неправда. Ты вытащил меня из дома, чтобы растормошить. Нина Петровна тут ни при чем. Но сказать тебе кое-что? — Люся придвинулась к Паше ближе, взяла его за руку. — Я люблю, когда мне не на кого спускать всех собак и когда в моих ошибках виновата я одна. Это означает, что и мои успехи принадлежат тоже мне. Означает, что все в моей в жизни — результат моих собственных решений, плохие они или хорошие.

— Это работает только тогда, когда тебе нравится твоя жизнь, — сказал он, поцеловав ее.

— А тебе твоя не нравится?

— Зависит от того, выставишь ли ты меня из своего дома — кажется, теперь можешь себе позволить, — вкрадчиво произнес он.

От неожиданности Люся сцапала и съела еще один пончик, хотя и была уже вполне сыта.

— Блин, — пробормотала она. — Я вообще об этом не думала. Ты хочешь и дальше жить со мной?

— Мне нравится жить с тобой, — просто ответил он.

Люся прищурилась, разглядывая ветровский профиль.

Расслабленный и в то же время напряженный. Так кошка дремлет на солнышке и вполглаза следит за воробьем, готовая в любую секунду сорваться с места и сожрать птичку.

Уж не думает ли он, что Люся выставит его вон?

По крайней мере, его хоть не смущает, что квартира куплена Китаевым. Привычка к деньгам — ты не заморачиваешься из-за таких пустяков.

Несколько миллионов туда, несколько миллионов сюда.

Интересно, Ветров-папа отлучил все-таки Пашу от семейной кормушки или тот кривит морду, но регулярно получает деньги на счет?

Люди горазды не видеть бревен в своих глазах.

Паша прав — никто из них не идеален, но вот же они: лопают пончики на завтрак.

— Раньше я любила свою квартиру больше всего на свете, даже больше редакции, — призналась Люся. — Хотя в свое время мне понадобилось много сил, чтобы выкупить под нее помещение. Это же самый центр города, историческое здание, ценник был действительно конским. Но редакция принадлежит не только мне, но и всем, кто там работает. У меня нет крепостных замашек, что бы ни думала на этот счет моя секретарша. А вот квартира была моей тихой гаванью, где меня никто не беспокоил. Я возвращалась туда и думала: господи, какое счастье! Вот дверь, которую я могу запереть. Вот кровать, на которую я могу лечь.

Люся говорила, не глядя на Ветрова, но чувствовала, как его рука каменеет на ее плече.

— И к чему ты ведешь? — сухо спросил он.

— Ни к чему. Просто удивляюсь тому, что и мне нравится жить с тобой. Я бы скорее всего спятила, если бы тебя не было рядом все это время.

Как ни странно, это вовсе не успокоило Ветрова.

— Это же не какой-то синдром, когда невольно привязываешься к человеку, охранявшему тебя долгое время? — подозрительно спросил он.

— Люди называют это благодарностью, — засмеялась Люся. — Пашка, ну что ты такой параноик!

— Это потому, что ты не ярилка, — объяснил он, а Люся от такой наглости подпрыгнула на месте.

— И что это значит? — рассерженной змеюкой прошипела она.

Ветров опять ухмылялся.

Окончательно сбросил напряжение.

Вернулся к своей беспардонной вальяжности.

— С ярилками все просто, — развалившись на стуле, принялся разглагольствовать он, — ты знаешь, чего они хотят. Они знают, чего хочешь ты. Никаких недомолвок.

— Ты понимаешь, что говоришь во множественном числе? — нахмурилась Люся. — Как будто речь идет о каких-то безликих женщинах.

— Ты собираешься выступить за права ярилок?

— Нет, — вспомнив о сестре, решила Люся. — Черт с ними.

Ветров тихо засмеялся.

— Я обещал себе завязать. Ну, с бессмысленным сексом, — шепнул он удивительно интимно, согревая ее ухо кофейным дыханием. — Ты и сам становишься бессмысленным после него. Такой весь удовлетворенный и неудовлетворенный тоже. Вроде как было хорошо, а вроде как через двадцать минут и не помнишь об этом.

— Ну, секс — это же не таблица умножения, чтобы запоминать его, — у Люси выступили мурашки от этого шепота, и сразу же захотелось вернуться в родную постель. С Пашей, разумеется. А разговаривать о ветровском прошлом и всяких ярилках не хотелось совершенно. Но она сидела, пригревшись в его руках, и слушала.