Чтение онлайн

— У Тони Бэррон, Малколма Гранди, Шарлотт Уилки, Люси Гэдд, Софи Ансуорт данные подтверждаются, по крайней мере на первый взгляд. Может, не мешало бы копнуть еще разок, поглубже, но я не стал рисковать понапрасну.

— Ладно, считай, что я тебе разрешил это сделать. А последнее имя?

— Руби Дуглас.

— Кто такая?

— Ходила в ту же частную школу, что и Сара Ламберт. В тринадцать лет уехала отсюда с семьей. Так что знакомство очень старое и поверхностное, если его вообще можно таковым назвать. Знакомая из тех, кого миссис Ламберт если и помнит, то уж во всяком случае не видела больше двадцати пяти лет.

— Понятно.

— Эта самая Руби Дуглас авторизовалась в Facebook года три назад и в один и тот же день записалась в друзья к Ламбертам и кое к кому еще. После чего ни одного сообщения, ни одной рассылки. То есть вообще ничего, пока…

— Пока?

— Пока миссис Ламберт не объявила, что беременна.

Сердце, как кулак, бьет Лютера изнутри по ребрам.

— Ну-ка, покажи мне ее новостную рассылку, — требует он и читает секундой позже: — «Мы с Томом вот уже сколько недель как на иголках и просто изнемогаем от желания сообщить вам всем: мы беременны! Мы уже на пятом месяце!»

— Пятьдесят пять комментариев, тридцать восемь лайков, — констатирует Халява. — Один из этих лайков отправила Руби Дуглас. Это ее единственная реакция на что бы то ни было в Сети. За все эти три года.

Лютер долго молчит. Наконец спрашивает:

— Ты пытался на нее выйти? На Руби Дуглас?

— Да уж конечно. Само собой.

— Руби Дуглас — имя ведь наверняка липовое?

— Как пить дать.

— Так что, может статься, Пит Блэк пас Ламбертов в Facebook?

— Нет ничего проще, — кивает Бенни. — Серьезно. Люди понятия не имеют, кто и как наблюдает за ними в Сети.

Настроение у Лютера портится, стоит ему это осмыслить. Какое-то время он сидит задумавшись.

— Так их, по-твоему, погубило это объявление о беременности? Получается, он его ждал.

Бенни ничего не говорит. Что тут скажешь?

— А мы можем отследить пользователя в обратной последовательности? — вскидывается Лютер. — Вычислить его через аватар Руби Дуглас?

— Кто бы под ним ни скрывался, для авторизации он использовал бесплатный электронный адрес. Обратный маршрут не прослеживается. Отправка шла через другой интернет-провайдер.

— Может, попробовать выйти на него через этот провайдер?

— Один из них — узел беспроводного Интернета. Другой — кафе в Восточном Лондоне.

— А что, если там есть видеокамера? Можем мы отсмотреть записи за этот день?

— Спустя столько месяцев? Да ну… Шансы считай что равны нулю.

— Все равно, чем черт не шутит. Я кого-нибудь снаряжу.

Но по глазам Бенни видно, что это еще не все. Ему буквально не сидится на месте.

— Суть в том, — говорит он, — что слежка в киберпространстве — это не одно и то же, что слежка в реальном мире. Для того, кто этим занимается, Интернет все равно что халявная тележка с десертом. Еще бы: можно отслеживать любое количество людей — буквально десятки, если не сотни. Такому человеку известно, кто, когда и чем хворает и когда выздоравливает. Кто, куда и когда съездил в отпуск. Когда у кого встреча или выезд за город. Как выглядят их дети, как звать их кошек и собак, что они смотрят по телику. С таким же успехом этот субъект мог бы обитать у них дома.

Лютер представляет себе в этом абстрактном доме Питера Блэка — всеведущего, полного ревности и ненависти. Ждущего очередного ребенка. И того, который будет после.

Тут в дверь заходит Роуз Теллер.

— Шеф? — отвлекается Лютер.

— Лучше за это время не стало, — успокаивает его она.

Хеллер ведет его в свой кабинет, где на экране монитора крутятся новости.

На одном из новостных каналов — Мэгги Рейли; у нее берет интервью юная стройная англо-индианка в костюме от «Армани» и на высоченных каблуках. Вид у Мэгги сурово-сосредоточенный — эдакая мрачная торжественность. Совсем не похоже, что позади у нее бессонная ночь в ожидании звонке? безумца, норовящего ее еще разочек прославить.

— Каковы бы ни были относящиеся к этому делу факты, — рассуждает она, — человек, именующий себя Питом Блэком, — предполагаемый убийца Тома Ламберта, Сары Ламберт, а теперь еще и беззащитной крошки Эммы Ламберт.

В произошедшей этой ночью трагедии Мэгги явно обвиняет полицию. Англо-индианка подается вперед. В одной руке у нее тонкая стопка бумажных листков.

— Но ведь никто не может обвинять полицейских в том, что они не выполняют свою работу?

— Этого никто и не делает, — парирует Мэгги. — Они выполняли непростую работу, причем в неблагоприятных обстоятельствах. Просто, быть может, в данном конкретном случае слепое следование инструкциям было не самой лучшей стратегией.

— По-вашему, полиция должна была пойти навстречу требованиям Пита Блэка и снять наблюдение за больницами?

— Разумеется, это зависит от оперативных приоритетов полиции: ловить убийцу или спасать ребенка. Я говорю лишь, что это вариант, который им, возможно, не стоило сбрасывать со счетов.

— Но насколько мне известно, полиция отказывается комментировать подробности операции. Она попросту не разглашает, были ли ее сотрудники расставлены по больницам и церквям.

Мэгги Рейли отвечает со своим фирменным хрипловатым смехом.

— Я пробыла журналисткой слишком долго, чтобы принимать заверения полицейских на веру, — неважно, как искусно их преподносят. Сюда же относится и фраза «без комментариев».

— Итак, это была Мэгги Рейли, — комментирует журналистка. — А сейчас мы уходим на рекламную паузу. Благодарю вас.

Лютер медленными круговыми движениями потирает макушку.

— Чепуха какая, — говорит он. — Девочка была уже мертва. Еще со вчерашнего дня. И его это явно угнетает. Смерть ребенка не входила в его планы, какими бы они ни были. Принять вину на себя он не может, поэтому ее надо возложить на кого-то другого. В данном случае на нас.

— Я это знаю. Ты это знаешь. А вот захотят ли поверить они, — Роуз жестом указывает за окно, на внешний мир, — это другой вопрос.

Лютер задумчиво потягивает себя за мочку уха.

— Кажется, я не могу так дальше, — произносит он.

— Не можешь что?

— Ну, это…

Теллер смотрит на него своим знаменитым взглядом Герцогини.

— Дела обстоят не лучшим образом, — вздыхает он. — У меня дома. Между мной и Зои.

— A-а. Понятно. Мамзель из себя кого-то разыгрывает?