Чтение онлайн

– Вылей остальное сюда, – попросил он, и я подчинилась.

Конечно, Монтего не мог не поделиться со своим питомцем. Драг с удовольствием вылакал оставшуюся воду из ладоней парня и довольно облизнулся. А затем ткнулся лбом в мое бедро, словно благодаря.

– Мне кажется или он стал гораздо смышленее?

– Так и есть. – Скай потрепал Драга за ухом. – Благодаря ментальной связи он быстро учится.

– Скоро и сам читать научится? – пошутила я, вспомнив, какую картину застала, войдя сюда. А потом уже серьезнее добавила: – Это тяжело?

– Что тяжело?

– Смотреть его глазами?

– Непривычно. И неудобно… Мы только-только навострились различать буквы, – признался Монтего. – И то продвигаемся очень медленно. Его зрение устроено иначе, и мелкие символы попросту скачут перед глазами.

– Так, может, я могу помочь? – пришла в голову отличная идея. – Почитать тебе что-то…

Я потянулась к книге, лежащей за спиной Монтего. Но Скай не дал ее взять, перегородив мне дорогу. Однако я все равно увидела корешок. Этот том был явно посвящен рунам преобразования и изменения. А судя по красному значку с перечеркнутой буквой «с» это издание было засекреченным. Если и вовсе не запрещенным. А рядом лежало множество свитков, исписанных ровным каллиграфическим почерком Блейка. И в них явно не было ничего разрешенного…

По моей спине пробежали мурашки.

Зачем он это изучает?

Я поглядела на кривую руну связи на роге Драга, и сердце заныло от плохого предчувствия.

– Зачем это тебе? – спросила дрогнувшим голосом и поглядела прямо в широкие глаза драггаста, разделенные вертикальным зрачком. – Что ты задумал?

– Это неважно, – ровно произнес Скай и скрестил руки на груди, еще сильнее отгораживаясь от меня.

– Важно. Что ты скрываешь?

– А ты? – вопросом ответил Скай. – У тебя ведь тоже есть секреты, да, Изабель?

Я опустила глаза. Все же Монтего был на удивление проницателен. И, выходит, мне не удалось обмануть его.

Я молчала, до боли кусая губы. Не зная, как мне быть. Что-то подсказывало, если я не откроюсь Монтего, то он ни за что не откроется мне. Меня рвало на части от волнения. Хотелось схватить его за плечи и вытрясти всю правду. Здесь и сейчас. Но я понимала, что не могу ему рассказать. Иначе он найдет способ удержать меня. Не позволит создать новый артефакт, пожертвовав, возможно, самым ценным, что у меня есть.

– Молчишь… Что ж. У тебя есть свои секреты, Изабель. А у меня свои. И, кажется, нам обоим придется с этим смириться.

Древо знаний почернело. Прежде яркая рыже-коричневая кора стала черно-серой, как остывшая зола. Из древа словно ушли все краски, ушли все соки, оставив пустую безжизненную оболочку.

Хотя почему «словно»? Так оно и было. Живительная влага, сочившаяся по желобам, текла совсем медленно, вяло. А кое-где уже срывались последние капли, знаменуя скорый конец.

– Мы почти закончили.

Сзади неслышно подошел ректор Маджериума, встал за моей спиной, глядя на капающий в чашу сок. Потом повернулся ко мне и протянул небольшой пузырек.

– Вот. Это чернила, которые ты просила. Мы смешали сок древа Знаний с краской для нанесения рун.

Я взяла в руки крохотный сосуд и благодарно кивнула, пряча пузырек во внутренний карман куртки. Потом вновь перевела взгляд на чернеющее древо Знаний.

– Оно умирает, да?

– Да. К сожалению, – подтвердил мои опасения мужчина. – И, боюсь, нам придется его срубить. Сухие ветви уже не восстановятся.

Мне стало грустно. Не думала, что все закончится… вот так. Но впервые я не винила себя. В происходящем был виноват лишь один человек. Тот, кто сейчас с переломанной шеей лежал в одном из ледяных погребов Маджериума.

– Думаю, до конца сегодняшнего дня мы соберем весь оставшийся сок, – сообщил Аластар Мэдроуз, а затем посмотрел на меня своим проницательным взглядом. – Ты готова?

– Да. Готова. Бoльшему я все равно не научусь, так что нет смысла откладывать.

– Ты справишься. Я в тебя верю, – без тени сомнений произнес мужчина. – Единственное, о чем прошу, – не мешкай, когда будешь напитывать руны.

В отличие от остальных, ректор точно знал, что я собираюсь сделать. Я рассказала ему еще вчера. Наедине. Без лишних глаз и ушей. И попросила держать Монтего подальше от меня, когда я буду создавать новый купол над Маджериумом.

– Я точно не уверен, но предполагаю, что при замене прежнего барьера новым возникнет момент, когда мы останемся вовсе без защиты. И мне хотелось бы, чтобы этот промежуток был как можно короче.

– Поняла. Я постараюсь, – пообещала я.

– Хорошо. Будь готова к завтрашнему утру.

Я не успела ничего ответить. С верхних трибун вдруг раздались громкие крики:

– Господин Мэдроуз! Господин Мэдроуз!

Сверху к нам бежал взволнованный смотритель.

– Что случилось?

– Там это… На перроне… Родители! – запыхавшись, проговорил мужчина и схватился за бок.

– В каком смысле родители?

– В прямом! Приехали за своими чадами. Требуют вас! И впустить их на территорию академии. Я пытался объяснить, но…

– Твою ж мать! – выругался ректор и, резко развернувшись, бросился к лестнице. Бьюсь об заклад, я впервые слышала, чтобы господин Мэдроуз позволил себе сквернословить. – Какого гремлина они сюда заявились? Я же велел отменить все поезда и оцепить перрон. За барьером небезопасно!

– Не знаю. Как-то прорвались. Может, машиниста подкупили, а может, и состав угнали. Кто ж их знает. И уходить не хотят, – оправдывался смотритель.

Ректор быстро взбежал по лестнице и широким шагом пересек примыкающий к залу Знаний холл. Смотритель еще сильнее схватился за бок, но, надо отдать ему должное, не отставал. Я тоже, не желая оставаться в стороне, бежала вслед за мужчинами.

В голове крутилась паническая мысль: а вдруг и мои родители приехали в Маджериум? Вдруг им тоже угрожает смертельная опасность?

Мы прошли административный корпус насквозь и оказались у главных ворот.

Увы, но безрассудных смельчаков, что отважились приехать в академию, оказалось не так уж и мало. У прозрачного барьера толпился народ. Все они шумно переговаривались, спорили, перекрикивали друг друга.

– Прошу вас, успокойтесь, не шумите! – первое, что произнес ректор, и поднял вверх ладони, призывая людей к спокойствию. – Здесь небезопасно! Вы должны как можно скорее сесть в вагон и покинуть академию.

– Мы никуда не поедем без наших детей!