Чтение онлайн

Но забыть не получалось. И дать внятное объяснение тоже. А чем усерднее я думала об этом, пытаясь найти какой-то подвох, тем сильнее болела голова.

Это воспоминание, слишком яркое и внезапное, выбило из меня последние остатки сил, вывернуло эмоции наизнанку. И в конечном итоге я просто отключилась, как была, в одежде, прямо поверх заправленного покрывала.

***

Когда капитан Байрон говорил, что мне назначены дополнительные занятия по артефактике, я думала, что буду заниматься вместе со всеми. В одной из групп первокурсников или со второгодками загонщиками, у которых в расписании значился этот предмет. Но, вопреки ожиданиям, занятия мои оказались индивидуальными.

Пожилой профессор с уже полностью седой головой и такими же седыми вихрастыми бровями смотрел на меня с явным любопытством и улыбался так загадочно, словно знал обо мне что-то, чего не знала я сама. А после, вместо того чтобы, как полагается, начать занятие, вдруг спросил, почему я поступила к загонщикам, а не на факультет артефактики.

– Я знал вашего отца. Мне посчастливилось обучать его, - признался профессор Магриус.
– Это был мой первый или второй год преподавания в Маджериуме. И хоть на тот момент у меня не было такого богатого опыта, как сейчас, но я сразу разглядел в нем талант.

"Или известную фамилию," - подумала я про себя, но вслух этого, конечно, не произнесла.

Если профессору нравится думать, что у него чутье на магический талант, кто я такая, чтобы его разубеждать. К тому же, он, кажется, был действительно счастлив от того, что когда-то обучал Николаса Леграна.

– Не понимаю, почему вы не пошли по стопам отца?

Признаться честно, подобный вопрос застал меня врасплох. Не могу же я признаться, что на момент поступления в Маджериум у меня вообще не проснулся дар. А уж признаться в том, что приехала в академию вопреки воле родителя, тем более.

– Меня покорили ночные фурии, - ответила нейтрально, надеясь, что пожилой преподаватель не станет копать глубже.

– Ну, фурии, конечно, прекрасны. Но с вашим талантом… вы бы могли добиться огромных успехов в артефактике!

Интересно, и о каком таланте он говорит? Или это сотворение купола произвело на профессора столь неизгладимое впечатление?

Но ведь я это не специально. Да и бед от моего создания куда больше, чем пользы….

– Возможно. Но я не жалею о своем выборе, - произнесла заученно и вежливо улыбнулась, надеясь, что профессор не станет продолжать эту тему.

Благо мужчина оказался достаточно понятливым, и следующий час мы посвятили изучению основ создания артефактов.

Я полностью погрузилась в предмет, практически выпав из окружающей реальности. Артефактика оказалась крайне интересной наукой и давалась мне легко, спасибо генам многих поколений Легранов. Я подмечала в учебнике знакомые руны, пролистывала изображения хорошо знакомых маджетов: накопителей, детекторов, почтовых коробок и бездонных хранилищ.

Всего того, чем был полон наш дом и рабочий кабинет отца.

В какой-то момент на меня даже накатила ностальгия.

Я на минуту представила, каково бы было учиться на оранжевом факультете. Создавать многочисленные вещи, которые помогают людям в их повседневной жизни. Быть нужной и полезной, вместо того чтобы терпеть каждодневные насмешки и потеть от натуги на тренировочном полигоне. Эта картинка оказалось очень реальной. Правдоподобной. Досягаемой, стоило лишь сделать маленьких шажок навстречу.

Полеты же на фурии были мечтой. Далекой и красивой. Несбыточной, учитывая мое отстранение. И наверное, было бы разумнее принять предложение ректора о переводе.

Однако, как я успела убедиться, доводы разума зачастую идут вразрез с велением сердца. И правильный выбор отнюдь не всегда приносит желанное удовлетворение. А даже самый безрассудный риск может быть оправдан и вознагражден.

Впрочем, как оказалось, в артефактике тоже имеется своя доля риска. Особенно, когда плохо знаешь предмет и не имеешь соответствующего опыта. Создавая защитный барьер, я действовала вслепую. Руководствовалась лишь обрывками знаний и чистой интуицией. Мне хотелось помочь, и намерения мои были исключительно благими. Но в итоге я не только помогла, но и навредила. И теперь нужно было как-то исправить мою ошибку. И это волновало меня сильнее всего. И казалось куда более значимым, чем научиться собственными руками создавать уникальные маджеты.

– Скажите, если артефакт работает неверно, его ведь можно исправить? Я помню, моему отцу частенько приносили бракованные маджеты, которые он чинил и возвращал владельцам.

– Это сложный вопрос.
– Профессор Магриус задумчиво пожевал губу.
– В большинстве случаев, если артефакт работает неверно, удается сохранить лишь его физическую оболочку. Магическую же составляющую приходится полностью переписывать. Заново наносить руны, напитывать их и запечатывать, чтобы маджет как можно дольше сохранял свои свойства. Некоторые же неисправные вещицы и вовсе подлежат уничтожению. А если говорить об истинных артефактах, то их невозможно ни исправить, ни уничтожить, - профессор показательно развел руками.
– По крайней мере, за всю историю артефактики это еще никому не удавалось…

– Ох!

Признаться честно, прежде я об этом даже не задумывалась. Наблюдая за тем, как отец работает в своем кабинете, я была свято уверена, что опытному мастеру подвластно все. Уж починить какую-то магическую вещицу и подавно. А уничтожить и того проще. Но все оказалось совсем иначе.

А еще у меня возникли смутные сомнения в том, что мне удастся что-то сделать с собственноручно сотворенным куполом. Уж если профессора Маджериума не смогли исправить руны, то как это сделаю я - ученица первого курса, не имеющая никакого опыта в артефактике?

– Но о сложных артефактах нам пока говорить очень рано, - меж тем перевел тему преподаватель, вырывая меня из тревожных мыслей.
– Начнем мы с вами, разумеется, с самого простого - магического накопителя. Изучите к следующему уроку параграф четыре. А на практическом занятии мы потренируемся высвобождать энергию накопителя.

Я улыбнулась, вспомнив о том, что уже успела попрактиковаться в этом деле.

– А затем и напитывать накопитель чарами. Думаю, вам это вполне по силам, - в ответ улыбнулся преподаватель, и на этой радостной ноте наше занятие прервал мелодичный звон колокола.

***

Скай

В корпусе артефакторов Монтего появлялся нечасто. На последний курсах у загонщиков не было занятий в этом здании. А дополнительных часов, в отличие от того же Шейна, Скай никогда не брал. На кой ему артефактика с его ничтожным потенциалом? Он даже приличный накопитель был не способен создать, что уж говорить об остальном.

Но сегодня у Ская было дело, заставившее его сунуться в логово успешных, богатых и несомненно щедро одаренных адептов оранжевого факультета.