Чтение онлайн

В последней картине, когда звучит знаменитое «Что наша жизнь? Игра!», Марине показалось, что Маэстро смотрит прямо ей в глаза. Это ей он говорит: «Ловите миг удачи». Конечно, такую удачу она не упустит ни за что! И словно цветок, огромный пунцовый пион, расцветала у нее внутри тяга, мощная и непреодолимая, к этому мужчине, казавшемуся на сцене таким властным, величественным, что забывались и малый рост, и незначительная внешность.

Аплодисменты были долгими. «Пиковую даму» давали в серии последний раз, Маэстро уезжал. Многие кричали «браво», заставляя его кланяться еще и еще. Он по-прежнему старался скорей отойти к заднику, выставлял вперед себя дирижера или сопрано. Выводил за ручку Графиню, театрального ветерана, чтобы ей похлопали подольше. Она с достоинством кивала публике, тяжеловесно опираясь на подставленный Олегом Владимировичем локоть. Наконец, занавес закрылся, и Марина поспешила на улицу. Перед выходом взглянула на себя в большое зеркало в гардеробе, поправила платье, хоть в этом и не было нужды: сидело оно идеально. Растрепала немного кудри, тронула губы помадой.

Перед подъездом в этот раз было многолюдно. Несколько человек стояло с цветами, кто-то даже корзину принес. Тоже не захотели через капельдинеров передавать, чтобы вручить лично. Первой вышла сопрано, львиная доля букетов досталась ей. Она, довольная, собирала цветы, давала автографы. Выглядела отлично, подтянутой и стройной. Все-таки сцена крупнит: вечно журналисты ругают ее за полноту, а в жизни красивая девушка. Вот Маэстро этот эффект на пользу, добавляет роста. Полным его не назовешь, просто основательный сибирский дядька.

Появился Петя, кивнул Марине понимающе: знает, наверное, кого она тут дожидается. Маэстро вышел следом: снова в синей куртке, но уже без шарфа и зонта. Покрутил головой, высматривая ее. Марина сделала шаг навстречу, против воли преувеличенно широко улыбаясь. Неужели правда она встречается с ним, идет в ресторан? Неужели всерьез у них теперь знакомство? Что будет дальше: обменяются ли телефонами, контактами? Последует продолжение или все закончится сегодня?

Не успев додумать последнюю страшную мысль, Марина подхватила Маэстро под предложенный вежливо локоть.

– И куда мы отправимся? – обратился к ней он. – Руслан нас подбросит, потом отпустим его. Командуйте!

Маэстро подвел ее к «Мерседесу», помотал головой шоферу, собравшемуся открывать перед Мариной дверцу, и усадил ее сам.

– Руслан, нам на Бакунина. В «Итальянцев», знаете?

– Секундочку!

Шофер глянул в навигатор, пристегнулся и завел мотор. Олег Владимирович откинулся на спинку сиденья, с облегчением вздохнул.

– Устал как черт!

– Но пели вы божественно! А как публика принимала! Кстати, а букеты, которые в гримерку приносят: вы их что, с собой не забираете?

– Да обычно нет. Дарю сопрано. Сегодня вот Графине отдал. Семьдесят восемь лет, а все работает! Голос, конечно, достойный, но сил это у нее отнимает страшно подумать сколько. Хочет на сцене умереть. Решил порадовать.

– А Лизе подарили?

– Ей от дирижера все переходит. Его вообще цветы раздражают. Сразу говорит солисткам передавать или капельдинерам.

– А мой букет вчера вы куда дели? В машине оставили?

– Честно, не помню. Извините уж!

Руслан обернулся:

– Я их портье в гостинице отдал. Сказал, чтобы поставили вам в номер.

– Ну, значит, там и стоят.

Машина тем временем притормозила на перекрестке Бакунина и Второй Советской.

– Руслан, давайте мы здесь выйдем! Я еще покурить хотела. Вы не против? – обернулась Марина к Маэстро.

– Нет, идемте. Я тоже не откажусь.

Вдвоем они встали у ограды скверика, и Олег Владимирович снова протянул Марине свою пачку.

– Угощайтесь!

Прикурили, и он заметил, пожимая плечами:

– На кой черт было запрещать курить в ресторанах? Разделили залы, и все, нет проблем. У французов все проще решается: на юге столики на улицах круглый год, все с сигаретами…

– А вы давно во Франции живете?

– Уже лет двадцать. Ферму купил в глуши: кругом поля, персики зреют. Французы их на шпалерах выращивают. Такая красота, когда они цветут! И ароматы! Но главное – народу мало. Рядом деревня, можно дойти пешком: там и булочная, и ресторан. Я бассейн выкопал. Дети еще маленькие были, хотел порадовать. Вечно я и детей своих, и женщин балую!

– У вас же дочери, да? Сколько им?

– Старшей двадцать четыре. Кстати, в Петербурге учится, поет. Говорил ей: опера для женщины – гиблое дело, а она – нет, хочу! Ну, раз хочет… Младшая в Университете в Болонье. Ей двадцать два. Может, пойдем уже сядем?

Маэстро выкинул в мусорку окурок и, не дожидаясь Марины, направился к ресторану. Расстроился, наверное, от воспоминаний. А может, стоять устал. Марина его обогнала, чтобы войти первой, и он придержал перед ней дверь.

– Добрый вечер, – обратилась Марина к девушке при входе, – у меня на одиннадцать заказ, на имя Марина.

Девушка полистала толстую тетрадь с исчерканными страницами. Подняла голову, присмотрелась к Маэстро и, похоже, узнала. Действительно, афиши же на каждом шагу. А может, тоже поклонница оперы. Это Петербург, все-таки. Наклонилась к ним поближе и сказала тихонько:

– Я вас могу на диваны посадить, хотите? Только что место освободилось.

Марина обрадовалась: столик с двумя диванами по сторонам очень ей нравился.

– Хотим? – обернулась к Олегу Владимировичу.

– Давайте.

Следом за девушкой они прошли через первый зал, набитый до отказа, и уселись во втором, с «Веспой» в витрине и приглушенным освещением. Тут тоже было немало народу, но хотя бы толкаться не приходилось. Марина сняла сумку, положила на диван и уселась, удобно опершись о подлокотник. Маэстро со вздохом облегчения опустился на подушки. Конечно, человек три часа на сцене отработал, без сил, наверное.

– Закажете сначала напитки?

Это официант, пробегая мимо, спросил с итальянским акцентом. Марина и раньше знала, что в ресторан нанимают экспатов: студентов, например. Для придания колорита.

– Вы что любите? – спросил Маэстро повернувшись к ней.

– «Хьюго». Знаете?

– Нет. Что это, коктейль?

– Ну да. «Сен-Жермен», просекко, содовая. Мята и лайм. Мне очень нравится.

– Хорошо, тогда даме «Хьюго», а мне белое вино. Пино гриджо есть у вас?

– Конечно. Одну минутку.

Маэстро осмотрелся:

– Часто бываете здесь?

– Когда приезжаю, обязательно захожу. Мне нравится. Почти Италия.

– Любите Европу?

– Ну не всю. Италию конкретно. Францию меньше.

– Почему?

– Французы противные. Хотя, конечно, когда на французском начинаешь говорить, оттаивают. Думают, наверное: «Вот дурочка старается».

Марина рассмеялась, но Маэстро не поддержал.

– А вы знаете французский?

– Да. И в школе учила, и в институте. Я филолог по образованию.