Чтение онлайн

Подошёл Ларри Гнутт – толпа неохотно раздалась, пропуская его к месту действия. Араб сразу принялся ему что-то доказывать, тряся бусами и ни на секунду не выпуская запястье девчонки, – полицай сперва молча слушал, а потом вдруг рявкнул, приказав пострадавшему замолчать, и обратился к свидетелям. Свидетелей, как водится, не было: в момент совершения преступления нищенку видел только торговец, а большинство людей подошли уже позже, как и я. Впрочем, и без свидетелей дело было чересчур ясным: не знаю, была ли малышка моей подопечной, но её приключение явно заканчивалось здесь и сейчас. Я уже повернулся, чтобы начать протискиваться прочь из торгового ряда, как вдруг почувствовал какое-то движение в нескольких метрах от себя и молодой звонкий голос воззвал:

– Дикие жители Вебезеккеля!

Ларри Гнутт повернул голову.

– О, чёрт!.. – только и сказал он. Я проследил направление его взгляда.

Поверх прилавка торговки рыбой мне была прекрасно видна часть площади с коновязью и дилижансами. Сейчас напротив прилавков стояла молоденькая девчонка со светлыми волосами и наслаждалась произведённым эффектом. Сперва я было решил, что она голая, но это было, впрочем, не так. Всё равно, отметил я с неодобрением, разгуливать в таком виде по Сказке было слишком даже по меркам закрытых зон, а Вебезеккель в их число никак не входил. Люди ошалело вертели головами, словно ища подтверждение, что все вокруг видят то же, что и они, а юная бесстыдница набрала воздуха в грудь, возвела руки к небу и продолжила:

– Дикие жители Вебезеккеля! Грехи ваши да будут отпущены! Злодеяния ваши да будут вам прощены! Жизни ваши да будут исправлены! Я, Димеона Миянская, пришла в этот город, чтобы наставить вас на путь Богини и Матери нашей Фериссии, Хозяйки лесов и Властительницы природы!!!

Люди, оторопевшие при появлении проповедницы, уже возвращались на грешную землю. На девочку уже вовсю пялились, кое-кто отпускал сальные шуточки, а кто-то начинал истерически хохотать. Послышался шум, что-то упало – оглянувшись, я увидел, что прилавок торговца бусами опрокинут, товар катится по земле, а сам араб, вопя, корчится у людей под ногами, зажав руки между коленей. Воришка тем временем проворно проскользнула мимо него, проползла под столом торговца фруктами, протиснулась между ногами у кого-то из зевак и, разминувшись с посланницей леса, вихрем взлетела на шею стоявшей неподалёку лошади, чей всадник спешился и теперь, раскрыв рот, глядел на жрицу. Босые пятки девчонки ударили коня по бокам.

– Но!

– Эй, эй!..

У нищенки был явно счастливый день: то ли она умела обходиться со скакунами, то ли животному передался азарт погони, но только конь вдруг заржал, поднялся на дыбы и рванул прочь от своего хозяина – к дилижансам, прочь с площади. «Держите, держите её!» – раздались запоздалые крики. Незадачливый всадник припустил вслед за своим скакуном, но невесомая девочка распласталась на спине у лошади и гнала её всё вперёд – в городские ворота. Сэр Ларри протиснулся мимо меня и, расталкивая людей, бросился за воровкой – это было не так-то просто, ведь мы находились в самом центре толпы. Наконец, стражник достиг стоянки дилижансов, где к поилке был привязан другой конь, торопливо распутал поводья, влез в седло и пустил животное вскачь – пыль на дороге к тому времени уже успела осесть, и шансов поймать кого-то у него было немного.

Тем временем лесная жрица продолжала о чём-то вещать с таким видом, словно всё, что происходило вокруг, не имело к ней ни малейшего отношения. Запрокинув голову, девчонка говорила всё громче, распалялась, кричала что-то о милости леса, о щедрых дарах и о возвращении в лоно природы, явно намереваясь переорать раззадоренную толпу. Люди собрались вокруг неё полукругом, радуясь новому развлечению. Про бусы из янтаря все забыли. Я стоял, как дурак, и не знал, что мне делать: невозможный побег нищенки ясно давал понять, что Сказка на её стороне, а это делало её наиболее вероятным кандидатом в мои подопечные. Между тем, пускаться в погоню сейчас было бессмысленно, а чтобы найти новую точку встречи, мне нужно было хоть одним глазком увидеть сценарий.

Я беспомощно огляделся. Полуголую проповедницу, или кем она себя там считала, толпа уже вела к дверям таверны, и не нужно было обладать даром пророка, чтобы предсказать, как будут развиваться дальше события. Не знаю, почему это меня так задело, – самым правильным с моей стороны было бы сейчас же отправиться в Управление. Вероятней всего, мне просто не хотелось спешить опять на ковёр к шефу – приняв самый невозмутимый вид и уговаривая себя, что я просто решил в свободное время немного познакомиться с обычаями дружественного нам сектора, я вышел из торгового ряда и направился в ту же сторону, что и все.

Люди меж тем вливались в таверну и собирались в круг возле стойки, к которой прижали дитя леса. То, казалось, ещё не осознало всей нависшей над ним опасности, поскольку по-прежнему простирало руки, крича что-то о милости своего божества, о грехах и прощении, иногда с видимым отвращением касаясь досок пола, стульев и стойки, словно этим что-то доказывая, и в такие моменты под его пальцами проскакивали янтарные искорки. Я поймал за локоть уже знакомую официантку и, пока та в немом испуге пыталась вырваться, опустил к ней в карман передника пару монет, после чего прошипел ей в лицо:

– Чтоб через пару минут самый резвый конь на конюшне стоял возле этих дверей, поняла?

Девчушка затравленно затрясла головой, и я отпустил её. Бормоча извинения, она скрылась в толпе. Я начал неспешно продвигаться вперёд, к стойке.

Люди были пока на той стадии веселья, когда новоявленной прелестнице ласково предлагают выпить. Это меня не тревожило – по виду девицы было сразу понятно, что она пить не будет, а вместо этого прочтёт нудную лекцию о вреде пьянства; так и случилось. Под дружный смех хозяин заведения уже вовсю разливал пиво, а бедная девочка, ещё совершенно не понимая, во что она вляпалась, заливалась соловьём, опьянённая звуками собственного голоса – и ещё, пришло мне в голову, осознанием того факта, что она, одинокая отважная праведница, не убоялась пробраться в самое средоточие сил врага, чтоб одержать решительную победу. Это всех веселило, это всем нравилось, и с этим вряд ли были проблемы.

Я выдохнул с облегчением. Пока что всё шло гладко, и мне, коль скоро я уж решил в выдавшуюся свободную минуту сыграть в ангела-хранителя для этой чокнутой, делать было нечего. Я даже позволил Даффи подхватить со стойки одну из заполненных кружек, а когда заплативший за неё обыватель с вызовом обернулся – улыбнуться той обезоруживающей улыбкой, которая в его исполнении должна отбивать у людей желание спорить. Стоя в толпе с кружкой наперевес и изредка для проформы поднося её ко рту, я мог чувствовать себя невидимкой, внимательно наблюдая за всеми.

Проблема была в том, что рано или поздно у кого-то из них сдаст чувство юмора, и вот тогда всё будет зависеть от того, что я предприму. О том, чтоб подобраться к девочке и попробовать шепнуть на ушко пару ласковых, нечего было и думать: проповедница всё равно не слышала никого, кроме себя, да и толпа вокруг не оставляла никакой возможности остаться с нерадивым созданием с глазу на глаз. Вот с тем, чтобы вытащить лесную жрицу наружу, проблем явно не будет – девчонка, похоже, совсем ничего не понимает и позволит вести себя куда угодно… Чёрт!

Я похлопал глазами, возвращаясь в «здесь и сейчас». Возле Димеоны уже крутились двое самых наглых представителей местной тусовки: один откровенно грубо навязывал девушке пиво, а второй, обнимая её за талию, что, похоже, нисколько не беспокоило юное прекрасное создание (чёрт возьми, да откуда такие берутся?!), что-то шептал ей на ухо, недвусмысленно поглядывая в сторону двери. Что ж, делать было нечего – приходилось идти напролом.

– Эй, ты! – крикнул я, делая шаг в сторону первого ухажёра – шум голосов стих, и толпа расступилась. Теперь я был центром внимания, и волей-неволей приходилось импровизировать. – Она не хочет пить, ясно тебе?