Чтение онлайн

— А если я просто имел в виду, что он друг вашей семьи или дальний родственник?

Я покраснела и отвернулась, понимая, что сглупила. А все директор со своими намеками и сам Норман со своим сильным, ловким, гибким телом… Так, только не сейчас.

Насладившись моим смущением, Ротт как ни в чем не бывало продолжил:

— Дело не в том, что я плохой легионер. И не в том, что я предубежден против Нормана. Не знаю, в курсе ли вы, что он носит иллюзию. Лицо, которое вы видите каждый день, не его.

— Я знаю, — поспешно отозвалась я, продолжая смотреть в сторону, на верхушки уже окрасившихся в желтые, красные и золотые цвета деревьев. Едва ощутимый ветерок шелестел листвой, яркое и еще теплое, несмотря на начало октября, солнце отражалось в каплях воды от недавно прошедшего дождя. Я делала вид, что все это очень привлекает мое внимание.

— Но, возможно, вы не знаете, что еще двенадцать лет назад Яна Нормана не существовало, — тон легионера стал чуть жестче. — И уж совершенно точно вы не можете знать, что в то же время бесследно исчез человек, стоявший во главе незаконного монархического культа. Единственное, что о нем достоверно известно, — он был темным магом и выступал за возвращение монархического строя. Часть его последователей мы поймали, но не всех. Таких групп много, но его была одной из самых опасных. Мы предполагаем, что он стал идейным вдохновителем для монархистов. Есть мнение, что он прямой потомок одного из последних великих королей. Куда он делся, никто не знает.

— Одного из последних великих королей? — повторила я слова, резанувшие ухо, и снова повернулась к Ротту.

— Одного из трех главных королевских родов, которые перестали быть королями, когда возникла Первая Республика.

Норман с большим уважением говорил о Норде Сорроу. Разве тогда он не намекнул мне, что является потомком кого-то из его бастардов?

— Вы полагаете, что профессор Норман — тот монархист? — зачем-то уточнила я. Было и так понятно. — А мне-то вы об этом для чего говорите?

— Во-первых, чтобы вы не думали, что я преследую его без причины. Во-вторых, чтобы вы сами были осторожнее.

— Почему я?

— Потому что вы из Покинувших.

— Нас тут целый курс таких, вы не знали? — Мой голос, наверное, прозвучал слишком резко.

— Знаю. — Ротт невозмутимо улыбнулся, как будто не заметил моей грубости. — Но Норман отчего-то проявил интерес именно к вам. Насколько я понимаю, вы оказались в Орте довольно… неподготовленной.

Я едва не застонала вслух. Об этом что, писали в газетах? Вышло вечернее ток-шоу, посвященное тому, что Таня Ларина ни черта не знала о магическом мире, когда приперлась учиться в Орту?

— Скажите, — продолжал Ротт, снова ничего не замечая, — почему вас отправили на спецкурс так поздно? Может быть, ваши родители вообще не хотели, чтобы вы возвращались в магический мир?

Мне внезапно стало холодно, словно от порыва ледяного ветра.

— Почему вы спрашиваете? — чужим, испуганным голосом поинтересовалась я, понимая, что тем самым уже ответила на вопрос.

— Это может быть важно. Видите ли, всегда были те, кто полностью отрекался от нашего мира, вернувшись в мир людей. Предпочитал чему-то учить детей дома или вовсе не рассказывать об истинном происхождении. Это право родителей, законы Республики лишь предписывают уплатить штраф. Но за последние два года погибли три девушки из семей Покинувших. Две в прошлом году и одна в позапрошлом. Их семьи как раз предпочли не отправлять дочерей на обучение, а заплатить. Все девушки погибли в сентябре, сразу после начала учебного года. Там, за Занавесью. Вроде бы несчастные случаи, но такое совпадение настораживает, согласитесь. Монархисты, среди прочего, крайне негативно относятся к Покинувшим. Особенно к тем, которые пренебрегают сохранением традиций магического мира. И если ваши родители тоже собирались ими пренебречь, но передумали в последний момент из-за этих случаев, то ваша жизнь тоже может быть в опасности.

Мне показалось, что мурашки на моей коже стали размером с майских жуков. Даже слегка замутило.

— Наверное, я вас напугал, — немного огорченно пробормотал Ротт. — Но пусть лучше вы будете напуганы и осведомлены, чем спокойны и в неведении. У меня нет ни одного доказательства против Нормана. Только разрозненные факты и мои предчувствия. Поэтому я ничего не могу сделать, кроме как предупредить вас.

— Считайте, что предупредили, — мой голос прозвучал так хрипло, что даже самой стало не по себе.

— Тогда позвольте откланяться. — Он поднялся и перед тем, как уйти, повторил еще раз: — Берегите себя.

А потом ушел. Или испарился. Не знаю точно, я не видела. Я сидела, глядя в одну точку, обхватив себя руками за плечи. Солнце внезапно скрылось, как будто из солидарности с моим состоянием. В голове крутились мысли — одна другой страшней.

Следующий учебный месяц прошел как в тумане. Я ходила на лекции, практиковала бытовые и не очень заклинания, особенно стала усердствовать на занятиях боевой магией, чем очень обрадовала профессора Нота, но при этом постоянно находилась в оцепенении. На ТРЗ старалась не смотреть на Нормана, как минимум не встречаться с ним взглядом.

Хильда, конечно, заметила перемену в моем настроении еще в то воскресенье, когда так и не дождалась меня в столовой для совместного обеда. Первую неделю она постоянно расспрашивала меня, пытаясь выяснить, что случилось. Я отмахивалась, ссылалась то на головную боль, то на усталость, то просто на плохое настроение. Пыталась даже приплести расставание с Сережей, про которого на самом деле почти не вспоминала. Все, кроме правды. Не знаю почему, но казалось неправильным вываливать на нее бездоказательные подозрения Ротта. Хватало и того, что я сама теперь боялась и сторонилась Нормана. Станет совсем странно, если мы обе начнем это делать. Через неделю Хильда отстала. Сказала: «Когда захочешь поговорить, ты знаешь, где меня искать». Я была ей благодарна и прониклась к новой подруге еще большей симпатией, но она все-таки не была Ингой.

С Ингой я могла бы обсудить проблему: она не знала ни Ротта, ни Нормана и моим родителям точно не побежала бы доносить. С ней можно поговорить об этом, словно о сюжете фильма. Она бы взглянула на ситуацию со стороны и высказала непредвзятое мнение. Только с Ингой я с тех пор не встречалась. В выходные проходила через портал лишь для того, чтобы подзарядить телефон прямо в фойе здания в Фурманном переулке, позвонить родителям и предупредить, что не приеду домой. Я ссылалась на учебу и тусовки с друзьями, но на самом деле просто боялась.

Я дико боялась того, что Ротт окажется прав. Я вспоминала слова Нормана, сказанные в тот же день. Он считал, что я не вернусь в Орту. Сейчас мне в них мерещилась угроза, хотя тогда я не заметила ничего подобного. Однако теперь боялась, что даже посещение дома в выходные кем-то будет воспринято как мой отказ соблюдать традиции магического мира. Очень не хотелось пополнить список жертв неизвестного маньяка, кем бы он ни оказался. Или просто пополнить собой подозрительную статистику.

Норман, конечно, тоже заметил мое странное поведение. Я иногда ловила на себе его задумчивый взгляд в столовой и библиотеке. Пару раз он пытался поговорить со мной после лекции, но каждый раз я позорно сбегала, ссылаясь на срочное дело. Мне было страшно оставаться с ним наедине.

Часть меня злилась и бесилась от такого положения вещей. Этой части Норман нравился. Она постоянно напоминала, как он помог мне. Убеждала, что ничего плохого, кроме хорошего, я никогда от него не видела, а поверила голословным обвинениям малознакомого человека, который при первой встрече мне не понравился. Другая часть меня возражала в духе: «Береженого бог бережет». Она напоминала первой, что люди не всегда такие, какими кажутся. И многие жестокие маньяки-убийцы в жизни выглядели как милейшие и добрейшие люди.