Чтение онлайн

— Я не могу ответить на этот вопрос, — он нервно пошевелил кочергой поленья. — Ты не правильно его задал.

— Как нужно задать его правильно? — как со стороны услышал я свой напряженный голос. Он звучал не теплее, чем пробиравший до костей голос Курта. — Я хочу знать все. Есть ли официальные документы подтверждающие процедуру расследования по делу, когда и кем была совершена казнь, есть ли свидетели документальное подтверждение казни и, в конце концов, что я увижу, если спрошу об этом зеркало мира, оно-то покажет мне правду.

Самаэль поставил кочергу и элегантным движением, откинулся на спинку кресла. Весь его вид явно показывал то, что он так хотел от меня скрыть: он всего лишь подневольный глава сообщества и может сделать не больше, чем ему позволят. Секундное колебание, он вздохнул и обреченно встретился со мной глазами.

— Спроси у меня, например, кто из заговорщиков казнен, а кто нет. — Он устало коснулся переносицы. Жест, который выдает попытку утаить истину.

— Каков же будет ответ?

Самаэль задумчиво блуждал глазами по потолку, как будто чувствовал за собой какую-то, неизвестную мне вину.

— Полубоги, которыми занимался лично я, нейтрализованы и никогда больше не навредят человечеству. Даниэль Монтэр, — он снова потер переносицу, — условно мертв. А вот глава всего этого заговора, так сказать духовный лидер этой утопии, жив и очень даже бодр. Намного бодрее, чем мы все, измотанные всеми этими не поддающимися объяснению, спутанными событиями.

Он замолчал, останавливая взгляд на жарко пылающем огне.

— Выходит, все наши усилия пропали даром.

Констатировал я мрачно, залпом проглотил весь сок и в сердцах стукнул бокалом по столику. Точеный профиль Самаэля не шелохнулся.

— Что значит "условно мертв", разве такое возможно? — продолжал я прессовать одного из самых дорогих мне существ.

Верховный демон развернул ко мне светлый лик.

— Понятие "условно мертв" означает — его все еще можно реанимировать. Фактически он мертв, но оживить его можно.

— И где тело? В Башне?

— Когда мы все оттуда уходили, был там. Где тело сейчас мне, увы, не известно.

Он продолжал отвечать так, как будто чувствовал в чем-то свою вину и был готов ко всему даже к тому, что я начну его расстреливать. Мне стал понятен смысл его слов: разговор будет долгим и неприятным. От его обреченного вида у меня сжималось сердце, но от его ответов зависело все: благополучие дорогих мне людей, благополучие мира в котором мы все пока еще жили.

— Вам известно кто духовный лидер заговора? Почему судья закрыл дело, не наказав его?

Очередной тяжелый вздох моего босса, предшествовал укоряющему взгляду.

— Ты же умный Крис, подумай.

И я подумал, но вывод, который при правильно поставленном вопросе стал теперь очевиден, мне совсем не понравился. Исходя из всех моих умозаключений, духовным лидером заговорщиков, судя по информированности, мудрости и дерзости задуманного, мог быть только сам судья. И как я раньше об этом не догадался?!! Ну конечно, я просто не хотел об этом догадываться! Внешность милого старичка, ласковый голос…

Именно он, обаятельный старичок, старейший Креатор планеты, хотел сделать из всего людского населения земли, огромное пастбище.

— Судя по выражению твоего лица Крис, ты сделал правильный вывод, — с сожалением произнес Самаэль. Подхватив кочергу, он вновь пошевелил угли в камине. Теперь мне стало понятно, почему он так пытался скрыть от меня свои чувства и мысли. Он смирился с неизбежным, понимая с какой мощной силой, мы столкнулись. Понимая, что нам ее не одолеть.

— Но ведь эта идея — утопия!!! — в сердцах воскликнул я.

Верховный демон кивнул.

— Совершенно верно, маршал. Утопия. Вот только осколку мысли Превера это безразлично. Ему все равно, сколько погибнет людей или бессмертных, он затеял все это от скуки.

— Но это чудовищно, мессир!

— Да, сударь мой, это жестоко, — Самаэль бессильно развел руками. — Но это игра, в которой сильнейшие диктуют условия.

С этими словами он поднялся, подхватил трость, и принялся расхаживать по каминной, легонько ударяя металлическим острием наконечника трости, по камням пола.

— К счастью, вся наша компания глубоко симпатична судье, только поэтому мы все до сих пор еще живы. Он не может отказаться от идеи апокалипсиса, но и убивать нас ему бы не хотелось, поэтому он всеми способами пытался вывести нас из необходимых условий игры. Он повысил всех вас в звании, для того чтобы вы занялись чем-нибудь другим и не мешались у него под ногами. Он спасал вас от себя, удаляя с линии огня.

— Тема конца света настолько избита пророками и Голливудом, что даже неинтересно, — проворчал я, как и босс, поднимаясь с кресла.

— Неинтересно, потому что она до сих пор никем не реализована. Ты можешь представить себе это наяву?

Могу ли я? Нет, не могу. Каким бы буйным не было мое воображение, какие бы красочные картины оно мне не рисовало, я все равно ошибусь в зрелищности и масштабах.

— Вам нечего было волноваться, Крис. Никто из вашей команды не пострадал бы вследствие этого переворота, поэтому судья не понимал, почему я отказываюсь советовать вам оставить дело.

Я удивленно воззрился на красивое лицо главы сообщества. Самаэль усмехнулся.

— Хотите спросить, почему я не поддерживаю идею превращения планеты в один большой Пондемониум для бессмертных? Я великий человеколюбец, Крис.

Самаэль дружески обнял меня за плечи. Мои ощущения в тот момент можно было сравнить с глубочайшим нокаутом.

— Как давно вам известно, что глава заговорщиков судья?

Босс посмотрел на меня с интересом, дивясь моему самообладанию.

— Я начал подозревать его еще до слушанья. Мы играли в бильярд, и он что-то такое сказал. Не помню, что именно, но в тот момент меня осенило. Его поведение во время слушанья развеяло мои сомнения. Ты, должно быть, помнишь, после суда я был не в духе? Я не мог сказать тебе о своих подозрениях прежде, чем буду в них совершенно уверен.

— Каков же результат?

— Я абсолютно в этом уверен Крис.

Самаэль встретился со мной взглядом, в котором на это раз в нем не было и тени смущения и вины.

— И что нам теперь делать? — добела сжимая кулаки, спросил я. Верховный демон жестом фокусника крутанул в руке трость и снова принялся расхаживать, едва касаясь наконечником каменных плит.

— Что-то делать, безусловно, надо, но вот что именно, ума не приложу.

Я разворачивался к нему лицом, в зависимости от того, в какую сторону он шагал.