Чтение онлайн

Сколько раз я держала ее за руку? Когда я была маленькая, и она провожала меня в школу Йохана. Когда мы славили предков в Рождество. Когда она плакала на дедушкиных похоронах. Свет, окутавший нас, так ярок, что больно смотреть, и за его пеленой я вижу, как слезы катятся по бабушкиным щекам.

— Тебе страшно, — шепчу я ей.

Она качает головой:

— Нет, я злюсь.

— На меня?

За это меня обжигают сердитым взглядом.

— Я злюсь, что так и не сделала ничего, чтобы заслужить титул Мамы. Я не смогу руководить тобой как матриархом. Пропущу прекрасные моменты в твоей жизни.

— Можешь их представить. Я полечу в космос.

Бабушка хрипло смеется:

— Серьезно?

— Ага! — Ради нее я стараюсь, чтобы голос звучал весело.

Ее глаза закрываются, лицо разглаживаются.

— Делай что угодно, но ради себя, а не только ради семьи. — Она сжимает мою руку. — Дай мне слово.

— Даю слово.

— Честно, детка! Не просто чтобы что-нибудь сказать, раз я умираю.

Я сжимаю бабушкину руку так же крепко, как она мою:

— Даю тебе честное слово.

На ее губах проступает улыбка.

Я все стискиваю ее руку, даже когда чувствую, как она обмякла.

И изо всех сил зажмуриваюсь. Как хочется верить, что это просто очередная жуткая галлюцинация. Обман. Но я знаю, что все взаправду.

Когда я открываю глаза, оказывается, что я не в кабинете Джастина, а в больничной палате. Стены в ней белоснежные, а на койке сидит чернокожий старик с подносом еды на коленях. Старик смотрит на меня:

— Вы моя медсестра?

Я моргаю и озираюсь, нет ли в маленькой палате еще кого-то. Дверь открывается, и в нее деловито входит тетя Элейн в форме медсестры — точно того же изумрудно-зеленого цвета, что и логотип «Ньюгена».

Она бедром закрывает за собой дверь и улыбается старику:

— Здравствуйте, мистер Грант!

— Я готов принять ванну.

— Только доешьте сначала, хорошо?

Он щурится на зеленый горошек на тарелке. Тарелка измазана каким-то коричневым соусом, и я догадываюсь, что еще там была картошка с мясом и какой-то подливкой.

— Я не большой охотник до горошка.

Тетушка оглядывает палату, потом берет у него поднос и выбрасывает горошек в мусор, а сверху кидает две-три салфетки, чтобы замести следы. Мистер Грант улыбается ей.

— Мы никому не расскажем. Это наша маленькая тайна, — говорит тетя Элейн.

Старик косится на меня:

— А как же она?

— Она тоже никому не проболтается, верно, Вайя?

— Конечно! — выпаливаю я.

— Подождите минутку, мне надо поговорить с племянницей, — просит тетушка мистера Гранта. — А потом примем ванну.

Старик кивает и достает из тумбочки планшет.

— Не спешите.

Тетушка выпрямляется и шагает ко мне.

— Где это? — Я смотрю на огромные окна и белые простыни. — Что это за место?

— Это мое пространство. Когда вам надо пообщаться с предками, мы выбираем какое-то место для встречи, нередко — воспоминание. Мистер Грант был моим любимым пациентом, когда я работала в Бриджпойнтском реабилитационном центре.

В той же больнице, где умер отец Джастина. Там они и познакомились.

Тетя Элейн наклоняет голову к плечу и рассматривает меня:

— Какой красавицей ты выросла. Бабушка, наверное, гордится тобой.

К лицу приливает краска — и на глаза навертываются слезы.

— Ты можешь ее вернуть?

— Я не в силах изменить прошлое. — Взгляд ее смягчается. — Но ты пришла просить меня не об этом, верно?

— Джастин хочет, чтобы я унаследовала твой дар. Это единственный способ защитить семью.

— Правда? Если ты хочешь мой дар, я передам его тебе, но этого ли ты хочешь на самом деле?

А чего я хочу?

Я сделаю как приказал Джастин, а дальше что? Я никогда не могла представить себе свое будущее, но теперь представляю. Я вижу, как меня заставляют участвовать в его исследованиях, потому что Джастин держит моих родных в заложниках. Я заглядываю тетушке в глаза и вижу будущее, которого она стремилась избежать, — и оно теперь мое. Но мне надо что-то делать, иначе получится, что бабушка умерла напрасно.

— Подумай об этом, Вайя. Хорошенько подумай. — Голос тетушки звучит серьезно. — Чего хочешь ты сама?

Я тут же вспоминаю ту поездку на трамвае с Люком, когда он спросил у меня то же самое. Тогда я сказала ему, что хочу помогать семье.

Моей разваливающейся семье.

Но за этим всегда стояло нечто большее.

Ведь папа и мама, бабушка и Кейс, тетя Элейн и все остальные в нашем доме — это не вся моя семья. Когда-то она была больше. У меня была Лорен. У меня были все Картеры из ее маленькой семьи. И Дэвисы. Когда я праздновала день рождения, кто-то из Бейли брал меня под мышки и поднимал, чтобы я задула свечки на шоколадном торте. Я ходила на барбекю, где Джеймсы трепали меня за щечку и угощали лишней порцией десерта. И когда-то я знала Ли не просто как женщину, отвергнутую родными и теперь работающую в подвале в «Дикси-Молле».

Когда-то вся община была моей семьей.

Я хочу именно того, чего хотела тетя Элейн. Сделать лучше нашу общину, нашу большую семью.

Я смотрю на тетю Элейн, и ее взгляд смягчается:

— Я всегда знала, что у нас с тобой общая мечта. Просто я хотела дождаться, когда ты сама себе разрешишь мечтать об этом.

— Если у тебя не получилось, как же получится у меня? — шепчу я. — Я… я еле-еле выполнила задание, я…

— Но ты же его все-таки выполнила, верно?

Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Я не хотела, чтобы вы, дети, помнили меня, так как не хотела, чтобы то, что я сделала, тянуло вас назад. Не хотела, чтобы моя неудача помешала вам. — Тетя Элейн качает головой. — Но я не учла, как сильно это вам навредит. А ты, Вайя, ощутила последствия моей гибели острее, чем остальные в нашей семье. Ты замечаешь трещины, от которых все отводят взгляд. И более того, ты хочешь их заделать. Можешь начать здесь и сейчас. Не принимай решения на основании того, чего хочет Джастин. Делай только то, чего хочешь ты сама.