Чтение онлайн

Когда в Сети писали о Карибане, там были сплошные видео с пьяными драками на карнавале. Будто это мы виноваты. Мы с нашей врожденной склонностью к насилию, которая, как видно, сцеплена с цветом кожи. Кого-то призывали к порядку, и они стирали посты. А когда появились сенсационные новости об исчезновении Джастина, о карнавале окончательно забыли.

Я знаю, что я не виновата, но меня все равно гложет совесть. Дэвисы пытались нас защитить, а я все испортила. Я оплакиваю не только бабушку, но и Лукаса и Генриетту. И вся наша семья тоже. В нашей общине все ходят понурые. Все мы это чувствуем. И вряд ли так уж легко забудем.

Между тем Джастин проводит свои дни в подвале, где его запрограммировали оставаться, — то ходит туда-сюда, то что-то пишет. Его электронная деятельность ограничивается небольшим участком нашей локальной сети, подальше от альманаха. Дать ему планшет я не решилась — я ему не доверяю, — поэтому снабдила пачкой бумаги и ручкой.

Папа с ненавистью и презрением поинтересовался, почему бы нам не отключить его от греха подальше.

Но это все равно что убить — и я не стану этого делать. Несмотря на то что он причинил столько страданий. Мы можем стать лучше. Пусть Джастин остается Джастином, только утратит возможность шантажировать мою семью. Тешу себя мыслью, что благодаря этим ограничениям он, возможно, применит свою гениальность на благо человечеству. Поживем — увидим.

Я нажимаю кнопку, и в остывающую ванну текут струйки теплой воды.

Дверь в ванную распахивается, врывается Кейша. На ней белое платьице без бретелек и в облипку.

— Вылезай из ванны, чтоб тебя хакнуло!

Сердце у меня екает. Я опираюсь локтями о бортики, встаю и тянусь за полотенцем.

— Как это, раз — и все? — изумляется Кейша. — Я думала, придется тебя силком вытаскивать.

— Хочу, чтобы это скорее кончилось.

Она протягивает мне длинное белое платье — кружевное, с открытой спиной. Призвальное платье. По традиции его надевают второй раз в день окончания Пути Взросления.

Я надеваю белье и натягиваю платье через голову. Нащупываю большим пальцем металлический зуб и надкусываю кожу. Трех капелек крови вполне достаточно. Я втираю в волосы немного фирменного томасовского «Кудрявого бальзама», а магия довершает остальное — что-то увлажняет, что-то растягивает, что-то подчеркивает и высушивает, и все в один прием. Безупречная прическа в две секунды.

Это у меня бабушкин металлический зуб. Я нашла его среди пепла и заколдовала так, чтобы он идеально сел на мой коренной. Приятно думать, что бабушка всегда со мной. Мама считает, что это извращение.

Я улыбаюсь Кейше. Она искренняя, эта улыбка. Нет в жизни совершенства, зато мы вместе и нам ничего не грозит. Это больше, чем я смогла дать Люку.

— Идем.

Мы выходим в коридор и спускаемся по лестнице ко входу. Я ненадолго останавливаюсь в кухне — проверить, что угощение для торжественного ужина, который ждет нас после церемонии, не остынет. Аромат томленой козлятины-карри разливается вокруг, когда я заглядываю в новую хромированную духовку. Косточки плавают в соусе, все мясо отвалилось. Рядом греются макаронная запеканка и поднос с кукурузными лепешечками-поне. У меня теперь есть даже небольшая фритюрница, и рядом наготове стоят нарезанные бананы, чтобы поджарить их перед самой подачей на стол.

Мне не удалось собраться с духом, чтобы напечь бейков. Я все думаю о том дне, когда мы с бабушкой вместе готовили их в парке, — и о том, давно минувшем, когда бабушка впервые взялась учить нас с Кейс месить тесто. Тогдашняя Вайя понятия не имела, чем обернется для нее будущее.

Теперь я уже не та девочка. Вся семья собралась на заднем дворе вокруг арендованного надувного бассейна — из тех, которые доставляют прямо домой и заливают в них хлорированную воду. У края бассейна устроен помост, на котором все стоят. Бортик доходит всем до пояса.

Я хотела заказать маленький бассейн, чтобы поставить дома, — тогда Кейс тоже смогла бы присоединиться к нам. Но она ясно дала понять, что в любом случае не выйдет из комнаты. И вообще оказалось, что церемонию надо проводить под открытым небом. Такова традиция.

Прия улыбается мне с помоста. Бабушка не пустила бы ее на церемонию. Однако я считаю ее своей близкой родственницей, и кровь не имеет значения. Папа с Прией присягнули бабушке на верность, и выяснилось, что на меня их присяга тоже распространяется. Я ощущаю нити их магии точно так же, как чувствую всех остальных, — будто дополнительные пальцы на руках и ногах. Пока что мне к этому не привыкнуть.

Папа стоит рядом с Прией, улыбается про себя и держит Иден на бедре. Она уже слишком большая, чтобы носить ее на руках, но он все равно носит. С тех пор как я передала ему слова тети Элейн, у него словно гора с плеч свалилась. И ему неплохо удается делать вид, будто человек, которого он винит в ее смерти, не живет теперь у нас в подвале.

В нашей семье произошли некоторые сдвиги, и теперь я это замечаю. Когда я вхожу в комнату, все выпрямляют спины. Иногда я слышу шепотки и споры между взрослыми, когда они не знают, что я рядом. Никому из них не удалось предвидеть будущее, в котором я стала матриархом в шестнадцать лет. Я могу влиять на их колдовские способности под настроение, и им не нравится, что такую власть получила девчонка-подросток. Ничего не поделаешь, придется им смириться.

Мама притягивает меня к себе, крепко обнимает и целует в лоб:

— Я горжусь тобой. Тебе пришлось так трудно.

— Молодчина. — Папа тоже подходит ко мне и ждет, когда мама закончит обниматься со мной, чтобы настала его очередь.

Обнимать маму — это естественно. Обнимать папу — все равно что нырять, зажав нос. Сначала неудобно и трудно. А потом наступает такой момент умиротворения, когда, можно сказать, даже приятно. Однако чем дольше это продолжается, тем сложнее, и в конце концов я высвобождаюсь из его объятий.

Я гляжу на окно спальни Кейс, не особенно ожидая увидеть ее. Но она там. Стоит у окна, и волосы у нее, как всегда, стянуты на макушке. Я несмело машу ей рукой, она не отвечает.

Я немного расслабляюсь. Она все-таки решила посмотреть. Это прогресс.

Дядюшка подталкивает меня, и я прыгаю в бассейн.

И зачем было заниматься прической?

Я переворачиваюсь на спину, раскидываю руки и ноги, чтобы оставаться на плаву.

Все вокруг меня надрезают пальцы и капают кровью на ладони, а потом берутся за руки и начинают петь «Кровь к крови». Их голоса словно гладят меня, и волшебство концентрируется, чтобы выявить мой дар.

Мама Джова вручит мне дар, пока я в воде, и в тот же самый миг объявит моим родным у бассейна, в чем он состоит. Мы все вместе узнаем, какой будет моя сила.

Я закрываю глаза и радуюсь этому ощущению — что я лежу в бассейне, который и правда кажется мне безбрежным и бездонным. Но тут кто-то трогает меня за руку, и я резко открываю глаза. Рядом со мной лежит на воде Мама Джова. Сначала я просто смотрю на нее. Вблизи она кажется моложе. Мне сейчас шестнадцать, а ей будет шестнадцать всегда. Ей не удалось дожить до момента, который перевернул бы всю ее жизнь. А мне доступно все, чего у нее никогда не было.