Чтение онлайн

– Итак, муж, - приступила она к допросу с пристрастием сразу после ленча, - отвечай, что ты задумал. Только не говори, что у меня слишком развито воображение. Я уверена, что что-то назревает. Сегодня - канун дня Всех Святых. Что должно произойти?

– Виктория, любимая, - мягко заговорил Рафаэль, обнимая жену за плечи, - единственная вещь, которую я задумал, - утомить тебя сегодня так сильно, чтобы завтра ты не смогла подняться до полудня.

– Рафаэль, - совершенно искренне возмутилась Виктория, - ты не имеешь права так со мной обращаться! Я говорю серьезно!

Рафаэль рассмеялся и крепко поцеловал возмущенно приоткрытые губы:

– Серьезно? Я тоже.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Немедленно говори, что ты собираешься предпринять.

Рафаэль задумчиво взглянул на жену и покачал головой:

– Виктория, любимая, даю тебе слово, что на сегодняшний вечер я не планирую ничего особенного. Ты будешь иметь возможность в этом убедиться. Мы весь вечер и всю ночь будем вместе.

Еще раз усмехнувшись, он удалился, оставив Викторию в полном замешательстве, но одержимую желанием запустить ему вслед чем-нибудь тяжелым.

***

Вечером первыми в гостиной появились дамы.

– Я придушу за это Рафаэля, - мстительно сообщила Виктория, потягивая шерри.

– А Дамьен сегодня вообще не сможет к нам присоединиться, - немного натянуто заявила Элен, - у него какие-то дела.

– Дела? Сегодня? Что за нелепость?

– Согласна, - поморщилась Элен, - но тем не менее он мне сказал именно так... А вот и твой муж.

"Что ж, - подумала Виктория, - по крайней мере он мне не солгал".

Рафаэль выглядел очень элегантно в черном вечернем костюме, темно-сером жилете, который всегда очень нравился Виктории, и ослепительно белой рубашке.

– Рафаэль, ты не знаешь, куда подевался твой брат?
– нервно спросила Элен.

– По-моему, у него какие-то дела. Виктория раздраженно фыркнула:

– Чепуха! Мне кажется, Элен, они оба что-то затевают. Если не возражаешь, сейчас я заберу мужа на некоторое время в нашу комнату. Не сомневаюсь, мне удастся вытянуть из него всю правду.

– Пожалуйста, только не сейчас, Виктория, - жалобно взмолился Рафаэль, - я умираю с голоду. Лиггер! Наконец-то! Ужин готов?

– Да, господин Рафаэль.

За ужином собравшиеся вели легкую и непринужденную беседу. Виктория даже на какое-то время забыла, что наступил канун дня Всех Святых. И в этот вечер в ее жизни может появиться зловещая фигура Рама, угрожающая близкому ей человеку. Но у нее не было причин тревожиться. Ее драгоценный супруг был рядом, в полной безопасности. Он сидел за столом и жевал прекрасно приготовленную дичь.

После ужина Виктория была приятно удивлена тем, что Рафаэль не остался за столом наедине с бутылкой портвейна. Он помог Элен встать из-за стола, предложил каждой даме по руке и повел их в гостиную. Виктория попросила Элен сыграть ее любимую сонату Бетховена и с удовольствием приготовилась слушать.

Элен долго устраивалась за фортепиано. Живот был, так велик, что мешал ей дотянуться до клавиатуры. Но вскоре все трудности были преодолены, и комната наполнилась первыми звуками восхитительной музыки Именно в этот момент раздался звон разбитого стекла. И прогремел выстрел. Виктория увидела, как Рафаэль вздрогнул, выпрямился и, постояв так несколько минут, очень медленно и плавно опустился на пол.

Она услышала хриплый звериный крик. И только потом поняла, что кричит сама.

Правда и надежда всегда всплывают на поверхность.

Испанская поговорка

Глава 23

Рам был доволен. Скоро, очень скоро все будет в порядке. Он уже послал верного человека в Драго-Холл. Рам посмотрел на барона, оживленно болтающего с Винсентом Лендовером. Он нисколько не сомневался, что барон одобрит вынужденную меру, а если и нет, то будет держать язык за зубами, поскольку увяз так же глубоко, как и остальные молодые кретины в этой комнате.

Рам был в приподнятом настроении, потому что наступила ночь сатаны, а значит, его ночь. Он долго и упорно корпел над своими замечательными правилами, красивыми волнующими обрядами, восхищаясь их отточенным совершенством. Для каждого в этой комнате у него была приготовлена своя, особая роль. О да, он себя прекрасно чувствовал в предвкушении ожидаемого спектакля.

– Джентльмены, - начал он, стараясь привлечь общее внимание, - мне представляется символичным, что мы собрались именно сегодня, в канун дня Всех Святых, чтобы в очередной раз восславить наше маленькое, но нерушимое братство и наши успехи. Скоро мы станем известными, нас будут бояться и уважать, все мужчины будут нам завидовать. Джентльмены, я предлагаю тост за нас и за дальнейшее процветание нашего клуба.

Раздалось несколько хлопков, которые, даже обладая развитым воображением, было сложно назвать бурными аплодисментами. Большинство собравшихся, ограничившись кивками, поспешно влили в себя по изрядной порции отменного бренди. Раму захотелось уничтожить этих ленивых и тупых идиотов. Они обязаны были сейчас не лакать спиртное, а с энтузиазмом орать во всю мочь своих легких, вознося хвалу клубу и его главе.

Внезапно Рам увидел, что с места поднимается барон Драго. Он неторопливо подошел к столу и посмотрел на лежащую в наркотическом оцепенении девочку. Это было против правил. Никто не должен вставать и смотреть на будущую жертву, пока он, Рам, не соблаговолит разрешить.

– Вас что-то тревожит, барон?
– раздраженно поинтересовался Рам, не любивший, когда в его планы вторгалось что-то неожиданное.

– Нет, больше ничего Затем, к великому неудовольствию Рама, барон снял капюшон, бросил его на пол и брезгливо откинул в сторону носком ботинка.

– Немедленно прекратить!
– заорал Рам, стукнув кулаками по подлокотникам кресла.
– Вы нарушаете наши традиции! Во время наших встреч лица всех присутствующих должны быть закрыты.

– А почему?

– Дамьен, что с вами? Вы не в своем уме? Если вы не уйметесь, вас подвергнут наказанию!

Барон весело рассмеялся:

– Серьезно? А почему, собственно, мои друзья не могут меня видеть? А я их? Я желаю, чтобы все могли видеть мое лицо, когда я всажу свой член в эту девочку. Ей вряд ли больше тринадцати. Великолепно! Что может быть лучше! Я хочу, чтобы все имели возможность видеть, какое неземное наслаждение я получаю, насилуя несмышленое дитя, каким гигантом я себя почувствую, заставив этот жалкий комочек человеческой плоти корчиться от боли и страха.

– Заткнись, кретин, ты окончательно рехнулся!
– С Рама уже слетели напускная вежливость и величавое спокойствие.

Перепуганный Джонни Трегоннет вскочил, уронив свой стакан с бренди, и заверещал:

– Я понял! Ты не Дамьен! Будь ты проклят! Ты - Рафаэль!

Рафаэль, продолжая спокойно улыбаться, достал из кармана пистолет.

– Вот тут ты прав, Джонни, - констатировал он и повернулся к Раму.
– Я не узнал ваш голос. Он мне, бесспорно, знаком, но вы здорово его изменяете. Кто вы?