Чтение онлайн

Этого чувства ничто не заменит: возможность быть безрассудной, легкой, беззаботной. Я даже и вспомнить не могла, когда в последний раз вела такой образ жизни. Не исключено, что до рождения Вани и замужества, в походах, что организовывали факультеты географов и охотно брали девчонок-веселушек с собой на слеты, да и просто так за компанию.

До больницы доехала на троллейбусе, просидела длинную очередь к терапевту и все же смогла взять направления на анализы. Вот и завтрашний выходной будет не таким, как я на то рассчитывала. Придется с утра бегать по больницам и медосмотрам. Повезло, что окна к специалистам были, а то часто такое растягивается на недели. Свое дело все же сыграло то, что врач-терапевт была близкой подругой мамы и она как могла использовала все связи, чтобы записать меня кому надо без лишней волокиты.

Растягивая по возможности время, чтобы не возвращаться рано домой, зашла в магазин и закупилась продуктами, растягивая это дело на максимум, перебирая в голове всевозможные рецепты. Готовка меня всегда успокаивала. Я находила в этом отдушину, а радостное-довольное лицо Олега радовало глаз.

Вот и сегодня хотела задобрить его несладкий характер узбекским пловом и щами, что он так любил. О том, стоило ли приготовить синнабоны, я еще думала. Возможно, если купить готовое тесто в пекарне, то идея казалась бы неплохой. Ведь остатки потом можно было и на работу утащить. Хотя мало вероятно, что остатки возымеют место быть: Олег любит есть помногу. Этому свидетель его большое пузо, что росло в геометрической прогрессии. И когда только он успел из симпатичного мужчины стать грузным брюзгливым стариком?

______________________________________

Суржик - идиом (разговорный язык), включающий элементы украинского и русского языков, распространённый на Украине, а также в России и в Молдавии среди выходцев с Украины и их потомков. Отличается как от собственно украинского, так и от разговорного русского языка, хотя не имеет с ними чётких границ.

Дома Олега не оказалось. Оно и к лучшему. Есть надежда, что он сможет найти работу. По крайне мере, мне хотелось в это верить. Раскидав по дому вещи так, чтоб при первом взгляде квартира казалась убранной, выпила остатки парацетамола и пошла готовить. Это занятие заняло добрый остаток дня.

Уставшая, но довольная собой и приготовленными блюдами, прилегла. И надо было именно в этот момент прийти Олегу! Он едва держался на ногах, с краснющими глазами и перегаром на два метра.

– Что, все еще лежишь, да? – ухмыльнулся он.

– А ты опять пьян? – выдохнула, покачав головой. Нет, это так дальше продолжаться не может!

– А тебе-то что? Как будто тебя это хоть раз волновало? – он, шатаясь, разулся и прошел на кухню, куда за ним последовала и я, зная наперед, что все равно придется встать и наложить ему в тарелку еду. Иначе он от меня так просто не отстанет.

– Я приготовила плов и щи, синнабоны будут готовы через 10 минут, - ответила, как бы опровергая слова Олега, хотя с уверенностью могу сказать, что он их даже не услышал.

«Готовка – прерогатива женщины!» – каждый раз уверенно заявлял он, уплетая приготовленную мной еду.

Олег ничего не ответил. Уселся на стул, словно барин, и ждал свой вкусный ужин. Я уж думала пронесет и вечер пройдет спокойно, но ошиблась. Все пошло по кругу.

– А носки ты мне заштопала или нет все-таки?

«Господи, чертовы носки! Конечно, о них я благополучно забыла».

– Как раз собиралась, - соврала, хоть и не любила это делать. А ведь планы на сегодня у меня были совершенно иными, когда она шла с работы.

Шатаясь, поплелась в зал. Достала с верхней полки нитки и взялась за шитье. Кое-как справившись с работой, отложила носки в сторону и легла на диван.

Голова трещала, что не помогали даже таблетки, самочувствие становилось все хуже и хуже. Да так, что аж ночью я все же решилась вызвать скорую. Делала я это в последний раз десятки лет назад, да и то только для Вани.

Я, конечно, могла бы отказаться от госпитализации и просто удовольствоваться эффектом обезболивающего укола, что они предложили, но оставаться с Олегом более не было мочи. Его безработица во флаконе с алкоголем в последнее время были на высоте и оставляли отвратительное послевкусие.

В последнее время мне все чаще теперь лезли в голову мысли: а нужен он ли он мне? Счастливая ли я с ним? Если про первые годы я еще могла что-то такое сказать, то положа руку на сердце, сейчас это однозначно было бы ложью.

В больнице стояла приятная тишина, а запах хлорки и белизны говорило о том, что здесь полы куда более стерильные, чем у нее дома. Жаль, полностью войти в обстановку мешала боль и плохое состояние.

Меня несмотря на позднюю ночь, всю обкололи, посмотрели несколько врачей, взяли общие анализы и оставили в палате одну.

После того, как лекарство начало действовать, меня накрыла иная проблема, о которой я старалась не думать целый день, по-детски откладывая на потом. Семен. А точнее проблемы с недвижимостью. В кои-то веки решила его послушаться и не советоваться с Олегом, ибо похоже их пути расходятся в ближайшем будущем.

Хотя во мне еще теплилась надежда, что мужчина исправится и вновь вернётся к тому состоянию, едва они познакомились. Тогда он дарил мне периодически цветы, любил целовать и обнимать, еще говорил «спасибо» за ее заботу. Сейчас же все мои труды он воспринимает как должное.

Конечно, в любой ссоре виноваты оба, и стоило сразу говорить о том, что мне не нравилось, а не терпеть, пока Олег превратится в абьюзера. Но мне так хотелось вновь ощущать эту мужскую заботу, так хотелось, чтобы меня обняли и сказали, что я прекрасная женщина, смотрели на влюбленными глазами и оказывали знаки внимания. Чтобы во мне вспыхивало то чувство, от которой сжимается всю нутро, трепет, от которого сносит голову и хочется улыбаться круглосуточно…

Ну а сейчас от него не добьешься не только элементарного уважения, не говоря уже о том, что и финансово он тянул ее вниз своими долгами. Вот как он мог помочь мне с недвижимостью, учитывая, что все эти четыре года даже не подумал съезжать и приобрести собственное жилье? Эта идея изначально была беспочвенной.

В силу своего воспитания я не привыкла тыкать людей в их «должное». Каждый сам выбирает себе, как жить, на что жить и на что тратить. Хоть и выросла в том обществе, где привычно было думать, что мужчина – это добытчик, а женщина – хранительница очага, пример одинокой матери, что нагрузила на свои хрупкие плечи роли обоих родителей, доказали мне, что женщина может все.

Отец умер еще в конце восьмидесятых от рака легких. Вот не стоило ему ехать в Чернобыль, Господи, не стоило! Эту фразу шептала мама до конца своей жизни. Да, конечно, спасательная операция по ликвидации и эвакуации населения была во благо, но за два года острая лучевая болезнь разъела его легкие в топку, что даже кислородные баллоны и аппаратура не спасали. Так, в возрасте сорока лет, их семья сократилась, а позже Семена забрали в армию, откуда он потом не вернулся в отчий дом, а начал самостоятельную жизнь.