Чтение онлайн

Маша в это время сначала читала какую-то книжку, потом почистила и смазала один за другим все свои пистоли коих у неё оказалось целых четыре шутки. Не девушка, а ходячий арсенал. Примерно в середине дня мы остановились в Рудном, где сунувшаяся прямо к нам в вагон бабка продала за пару копеек большой глиняный кувшин ещё тёплого молока. Пара копеек за такой кувшин это ровно в два раза больше, чем он того стоит, но молоко было ещё тёплым и нам всем страшно его захотелось.

Вечером поезд остановился на час в Лесогоне. Довольно крупный посёлок или мелкий городишко окружённый множеством полей и работающих на них крестьян. Раньше здесь стояли вокруг леса и Лесогон начинался как посёлок лесорубов, отсюда и название. Со временем весь лес на день пути вокруг свели, часть полей расчистили под пахоту, лесорубы кто уехал, а кто переквалифицировался в крестьян. Так и превратился Лесогон из посёлка лесорубов в городок зажиточных землепашцев, в котором осталось много больших и красивых домов, сделанных из крепкого дерева что когда-то росло прямо здесь.

В Лесогоне выскочившая на пару минут Маша наполнила фляги, купила варёной картошки и снова яиц, только теперь сырых. Есть сырые яйца без соли я никак не мог, а вот сама Коробейникова и присоединившийся к ней Глык их всех и выпили одно за другим, оставив мне довольствоваться остывшей картошкой и оставшемся на дне кувшина молоком. Мне вполне хватило.

Уже следующим утром мы должны будем прибыть в Каменск, а пока тёплый вечер плавно перетекал в ночь и катящееся к краю солнце всё пыталось, пыталось, но никак не могло догнать разогнавшийся на перегоне поезд, я решил, что пришло самое время поближе познакомиться со своими спутниками.

Глык снова устроился у двери, разглядывая в щель проклёвывающиеся звёзды. Маша читала, создав у себя над головой сгусток света. К слову, я так не умел. Не в том смысле чтобы не знал способа как можно выплеснуть часть силы вовне и поджечь её, превратив в свет. Наоборот, умение неожиданно ослепить противника яркой, хотя и безобидной, вспышкой не раз помогало мне ускользнуть от стражников его, чтоб ему пусто было, сбежавшего Величества. Но создать ровно горящий, даже не мигающий, поток света при котором можно было бы читать я сходу не мог. Возможно, если бы потренировался день, второй, третий, то что-нибудь и получилось бы.

– Товарищи!
– я привлёк общее внимание.
– Нам поручены опасные, но важные, задания. Выполняя их, мы, без сомнения, столкнёмся с активным противодействием врагов. Врагов революции. Поэтому предлагаю познакомиться поближе. Как писал вершитель Дралас: человек вне коллектива всё равно что дерево без корней. Никто его не поддержит, никто не даст руку в трудный час, никто не предостережёт от ошибки.

– Пусть каждый кратко расскажет о себе, а после другие зададут вопросы, которые их интересуют- предложил я.
– Любые вопросы. Нам долгое время предстоит работать вместе, рисковать, прикрывать друг другу спины и в прямом, и в переносном смыслах, поэтому разводить тайны я считаю бессмысленным. Впрочем, если кто не захочет отвечать, то он может отказаться. Нельзя только обманывать. Ведь как сказал великий Дралас: нет зла гаже чем предательство. Ложь, сказанная товарищу есть первый шажок к нему.

– Ты всегда кого-нибудь цитируешь?
– поинтересовалась Коробейникова.

Я пожал плечами: -Не вижу ничего плохого в том, чтобы лишний раз повторить слова мудрых людей.

– Ну да, если своего ума недостаточно…

Оставив её колкость без внимания, я решил начать с себя: - Безухов Клавдий, впрочем, это вы знаете. Три года инженерного королевского училища откуда был изгнан за революционную деятельность. Можно сказать: недоучившийся недомаг.

Видя, как Коробейникова порывается что-то сказать решил сработать на опережение и сам пошутил на свой счёт.

– Общий стаж подпольной и революционной деятельности – три года. Семьи нет. Точнее она вроде как есть, но отец отказался от меня. Наверное, вот и всё. Спрашивайте.

– За какие заслуги Вождь именно тебе доверил такое ответственное задание и, тем более, выдал комиссарский мандат?
– тут же спросила Маша.

Я честно ответил: -Понятия не имею.

– Но…

Её постоянная ершистость уже начинала меня понемногу напрягать: -Можешь спросить у самого товарища Вождя при следующей с ним встрече.

Больше вопросов ко мне, не было. Только стучали колёса на перегоне.

– Гхм, -прочистил глотку орк.
– Дальше, похоже, мне, стало быть, продолжать. Зовут меня Глык Пахучий. Такие у нас, орков, приняты имена. Родом из того племени, которое ещё прадед нынешнего, то есть, прошу прощения, бывшего короля приютил, когда они из степи от других племён бежали. Приютил, поселил рядом с собой в столице, но жить старыми обычаями не позволил, велел на людской манер переучиваться. Поэтому об обычаях и нравах степных, то есть диких, орков я знаю не много. С самого детства обитал при оружейном заводе, где папка мой работал, а после него и я тоже стал. Дослужился до звания старшего мастерового. Четыре раз был особо отмечен начальством и премирован. После всех этих беспорядков, то есть революции, в столице был изгнан с завода решением совета рабочих как этот, стало быть, элемент прежнего режима и сочувствовавший короне.

– А ты правда сочувствовал?
– задал я вопрос в лоб.

Орк потёр зелёной ладонью тёмно-зелёный лоб: -Трудно сказать. При короле я был старшим мастеровым оружейного завода, а теперь вот с вами непонятно куда еду.

– Как же ты к нам попал?

– Стало быть искали кто лучше всех в магопистолях разбирается и меня нашли. Почитай десяток лет уже вожусь если не с этими штуками так с другими какими. Вы не подумайте, я не этот, не элемент. Мой дед людям служил, отец служил, и я вместе с вами буду.

– Драться умеешь?
– спросил я.

Орк пожал плечами: -Как все.

– Из обычного пистоля стрелять? Палашом рубить?

– Починить пистоль смогу если его вообще починить можно будет. Выстрелить тоже смогу, только попаду ил инет – не знаю.

– Семья есть?

– Нет.

– Как же так? Старший мастеровой – величина солидная. За такого любая девушка была бы рада пойти.

– Была жена, -согласился Глык.
– Только уже четвёртый год пошёл как от лихоманки сгорела. Детей мы с ней не нажили. Родители мои давно умерли. Поэтому один я, совсем один.

– Ты не один, -сказал я ему.
– Теперь ты с нами, а я товарищей не бросаю, так и знай. И вообще: когда мы новый мир построим, там не будет одиноких. И лихоманки тоже не будет, никто от неё больше не умрёт.

– Куда же она денется?
– не поверил орк.

– Излечим!
– пообещал я.
– Найдём лекарство. Если всем миром и по уму взяться, то горы свернуть можно, не то, что лихоманку одолеть. Нет предела освобождённому от оков, свободному разуму – как писал вершитель Дралас, -любую преграду может он одолеть, любую загадку разгадать.

Верь мне Глык! И лихоманку победим и с голодом справимся, дай только сначала новый мир построить, чтобы, по правде, всё было, чтобы по уму и без угнетения одного разумного другим, как мечтал Дралас.

– Солнце доброе вам в помощь, -пожелал растроганный до глубины души орк.

– Нам Глык – нам!
– поправил я его.
– Никто другой не принесёт справедливость на блюдечке. За правду, за счастье, за будущее – нужно сражаться так как много пока ещё тех, кто хочет вернуть всё по-старому, повернуть колесо истории вспять и отобрать у народа даже те крохи магии, которые ему сейчас доступны. Только ничего у них не получится!