Чтение онлайн

Каменск – город хоть и большой, но со столицей никакого сравнения. Поспрашивав прохожих, покрутившись там и сям, я вскоре вышел к бывшему зданию ревсовета. Почему бывшему? Так от него остался только горелый остов. Каменные стены в два этажа уцелели, но закоптились до черноты и не заглядывая внутрь было понятно, что внутри совсем ничего не осталось.

– Что же у вас, в городе, пожарные команды совсем обленились если каменные дома дотла горят?
– спросил я какого-то прохожего, седого, но активного старичка в жёлтой шляпе и щегольских жёлтых ботинках выглядевшего совершенно свободным и прогулявшемся исключительно в своё удовольствие.

– Обленились, как есть обленились, -охотно зацепился со мной языками гуляющий старик.
– Все, как один, лодыри. Но дело своё знают.

– Дело знают, а дома в городе горят, - я сделал вид будто не поверил.

– Так-то специально сожгли и пожарных тушить не пускали пока совсем не сгорело. Только разрешили следить чтобы на другие дома огонь не перекинулся.

– Как же так?

– А вот так! Пришли солдаты генерала Комеля, дом окружили, и сам генерал говорит – спалить рассадник вол, вол, вол…

– Волюнтаризма, -подсказал я.

– Точно, его самого! Подожгли и тушить не давали.

– Люди как же?

– Так внутри все и остались. Кто выпрыгивать пытался, того солдатики обратно забрасывали. Изнутри давай отстреливаться и магией кидаться. Солдатики тоже. Перестрелка знатная получилась. Но недолгая. Огонь, если его силой подпитывать, горит быстро. Говорят, что пока горело генерал всё это время стоял и смотрел, а как закончилось, то он у трёх лун прощения попросил и того потребовал, чтобы никто не пытался здание восстанавливать. Мол, если восстановят или новое на том месте построят, то он снова придёт и сожжёт. Чтобы этот горелый остов как напоминание нам всем стоял.

– Просто взял и поджог? – не поверил я.
– Как же милиция? Солдаты? Как такое допустили?

– Так не осталось никого, -развёл руками мой собеседник.
– Милицию ещё ухари Ершова постреляли, после чего она, понимаешь, самораспустилась. А солдаты, почти все, как раз к Комелю и пошли, под его началом теперь ходят.

– Странно у вас тут, - говорю, -то эти жгут, то те стреляют. А никому дела и нет.

– Кому дело было, того или сожгли, или расстреляли или сам из города ушёл, -подтвердил разговорчивый старик. Он достал из кармана портсигар и вопросительно посмотрел на меня.

– Не употребляю.

– Правильно, молодой человек, значит здоровеньким помрёте, -напророчил мне весёлый старик. Забросив одну сигаретку в рот, он прикурил её от пальца и жмурясь от удовольствия выпустил в небо струю жидкого дыма.

Старик не так-то прост – отметил я про себя. Прикурить сигарету от пальца не великий фокус, нов всё же из случайно взятых ста человек, уверен, что больше девяноста, может быть даже девяносто пяти, так не смогут. Это всё-таки определённый показатель развития внутреннего источника силы и её контроля.

– Город, живущий по инерции, -провозгласил старик.

– Как вы сказали?

– По инерции. Словно заводная игрушка. Её завели, а она и двигается пока не кончился завод. Так же и мы тут. Живём, что-то делаем, но только по инерции, пока не кончится завод.

– А что будет когда закончится?

– Тогда игрушка остановится, застынет, -поведал мне собеседник.
– Не понимаете? Позвольте объяснить вам на собственном примере. Каждое второе утро (сегодня как раз такое) я иду в кондитерскую ниже по улице за булочками. Их там печёт мадам Анастасия с дочками. Ах какие у неё булочки! Пышные! Сладкие! Воздушные! Словно она сама. Но сейчас не об этом. Так вот, на протяжении уже, без малого, пяти лет, я каждое второе утро хожу к ней за свежими булочками. В моём возрасте, знаете, полезно время от времени баловать себя, а то можно и не успеть, знаете ли. Не успеть набаловаться. Но это тоже не важно. Главное то, что последние пять лет, каждое второе утро – впрочем вы это уже слышали. Перехожу к сути. Взять, например, сегодняшний день. Я иду за булочками, но совершенно не уверен, что эти булочки получу! И не потому, что у меня нет денег. Деньги есть. Не так много, как того бы хотелось, но на простые радости жизни ещё доступные старику пока хватает. Дело в том, что, последнее время, приходя за булочками к мадам Анастасии я каждый раз не уверен, что не найду на месте её кондитерской, например, заколоченный досками вход. Или такой же обугленный остов как вот этот. Или других хозяев у той же самой плиты и за тем же самым прилавком. Вы понимаете меня?

Хорошие люди постепенно бегут из города. Кто не бежит, того выживают. В лучшем случае просто оставляют предоставленных самим себе, не давая при этом ни еды, ни работы. Кондитерские закрываются. Думаете булочная мадам Анастасии первая за кого я волнуюсь? Если бы так! Рюмочную Бориса отобрали бандиты. Хорошо сам Борис сумел уйти и семью увезти. Ах какая рюмочная там была! А сейчас – бандитский притон, рядом с которым опасно остановиться даже чтобы прикурить. Мясная лавка Афанасия, где она, где я вас спрашиваю?

Мне пришлось признаться: -Не знаю.

– Вот и я не знаю где сам Афанасий. Лавка его стоит заколоченная, хотя всё одно – стёкла побили, внутрь влезли, половину украли, половину просто испоганили. Сам Афанасий пропал – нет его. Давеча он мне жаловался, что к нему приходили, требовали то ли лавку отдать, то ли деньгами делиться. Он – мужик здоровый, опять же топор всегда под рукой держит и отказался. И вот уже где теперь Афанасий? Ты не знаешь. Я не знаю. Может, конечно, как-то продал и быстро-быстро уехал. Только я сомневаюсь. Завод механической игрушки постепенно заканчивается. Город останавливается.

– Так может быть надо завести заново?
– предлагаю я ему.

Старик отмахивается: -Кто только заводить будет.

– Может быть я.

– А справишься?

– Так я не один, -отвечаю ему.
– Добрые люди помогут. Добрых людей вообще гораздо больше, чем злых. Надо только найти их, объединить.

– Сжать пальцы в кулак, -заканчивает за меня старик и я замолкаю потому, что он сейчас мне выдал почти цитату из книги вершителя Драласа где тот сравнивает каждого отдельного человека с пальцем, а объединённую народную волю с кулаком.

– Кулаком, -говорю осторожно, -орудовать сподручнее чем растопыренными пальцами тыкать.

– Скажите это тем, кто уже пытался… кулаками против пистолей и сабель. Сам можешь видеть, чем всё закончилось.

Старик глазами показал на стоящий перед нами обугленный остов. Тот, словно памятник самому себе, торчал будто гнилое дерево на болоте или как порченный, но не выдернутый, зуб во рту.

– Почему ты думаешь, что вторая попытка не закончится тем же самым, может быть даже хуже?
– негромко спросил старик.

– Не сопротивляясь злу – только множишь его, -ответил я тоже цитатой из книги вершителя Драласа.

– Как разобрать кто добро, а кто зло?
– засомневался старик.

– Очень просто, -сказал ему я.
– Добро это мы, а зло - те, кто против нас.

– Почему?
– не понял старик.

– Потому, что против нас, -терпеливо объяснил я.

В блеклых старческих глазах разгорелся непонятный мне огонёк: -Вы – положительно интересный молодой человек. Даже крайне интересный.

– Вы тоже не простой прохожий…