Чтение онлайн

– Главное не давать им подойти вплотную к поезду и принести мины. Обшивка у вагонов толстая и осколки от гранат вряд ли смогут пробить её, -напутствовала рабочих Маша.

Глаза молодых парней в полутьме вагона азартно блестели. Те, кто постарше, слушали внимательно. Молодые хотели повоевать. Моей задачей было вернуть как можно большее их количество домой живыми. В идеале – вернуть всех.

Звуки идущего в лесу боя между солдатами Комеля и бандитами Ершова донеслись до нас как бы не раньше, чем мы сами заехали в разросшийся между холмами лесок. Если бы мы не готовились прорываться с боем, то точно должны были бы насторожиться, а то и дать задний ход. Однако отступать никто не собирался и выглядывая из узкой смотровой щели дополнительно укреплённого локомотива машинист твёрдо вёл состав прямо в расставленную ловушку. Вопрос только кто на кого расставил в этому лесу ловушку? И кто, в конечном итоге, кого в неё сумеет поймать?

Совсем скоро это станет понятно.

А пока: вспотевшие руки твёрдо сжимают мощные армейские длинноствольные пистоли. Из такого можно одним выстрелом медведя завалить, если попадёшь, понятное дело. Отличное оружие против слабеньких магов научившихся держать щиты, но ещё не способных сделать их достаточно прочными чтобы остановить крупную пулю, выпущенную из длинноствольного пистоля.

Сам я также занял место возле одной из бойниц в первом, прицепленном сразу за ведущим локомотивом, вагоне. Вместе со мной два десятка человек. И ещё два раза по столько распределено по предыдущим вагонам. Напряжение, которое должен будет разрядить первый же самолично сделанный выстрел пока только лишь нарастало. Поезд медленно катился вперёд. Прямо над ухом у меня шумно дышал какой-то мужик в рабочей одежде раза в полтора старше меня. Дальше в вагоне чей-то ломающийся мальчишеский голос пытался грубо выругаться, подражая «настоящим мужчинам». Получалось у него скорее смешно, чем угрожающе.

Коробейникова спросила: -Боишься?

– Ничего не боюсь!
– взвился мальчишка.

– И хорошо, что не боишься, -примиряюще сказала Маша.
– Если застрелишь хотя бы одного бандита, то дам пожамкать сиську, договорились?

– А если двоих положу?

– Тогда две сразу потискаешь, что непонятного?

Кто-то высказался: -Эй, я тоже хочу!

– У тебя жена дома троих нянчит. Охолони!

– А если сразу троих застрелю?
– предположил поймавший головокружение от открывшихся перспектив мальчишка.

– Тогда назовём тебя главным снайпером, -усмехнулась Коробейникова. Наверное, это было не совсем то, чего ожидал юный претендент, потому что секунду спустя Маша спросила: -Чего куксишься? Третьей сиськи у меня для тебя нет.

Раздался короткий гудок. Это был сигнал, что впереди баррикада и машинист останавливает поезд.

– Не раньше, чем по моей команде, -на всякий случай повторил я не раз уже заранее обговоренный план.

Не успел поезд окончательно затормозить, как из-за деревьев к нам побежали люди в мундирах армии его трусливо бежавшего королевского «величества». Позволим им подойти поближе, чтобы как можно большее их количество вышло на дистанцию прицельно огня я навёл свой пистоль на того, кто показался мне одним из командовавших другими солдатами офицера и с силой нажал на тугой курок.

Выстрел!

В плечо шибанул отдачей. Больно, но терпимо. Как-то отвык я уже стрелять из армейских пистолей. Торопливо перезаряжаю пистоль, одновременно отслеживая взглядом свою цель – здесь всё в порядке, согнувшийся офицер как упал на землю, так больше и не поднялся. Параллельно слышу грохот выстрелов своих товарищей. Сначала мощный залп. Не слишком синхронный, но зато буквально выкосивший не меньше четверти нападавших. Стрелки из рабочих те ещё, даже короткая тренировка мало что изменила. Но на таком близком расстоянии большего и не требовалось. Попадая в тела, тяжёлые пули причиняли страшные, обычно сразу смертельные раны. Несколько вспыхнувших щитов погасли также быстро, как и вспыхнули. Всё-таки тяжёлая пуля - очень хороший аргумент против слабого одарённого. А если одарённый силён, то ему просто требуется не одна пуля, а две или три. При том количестве стволов, что имелись в нашем распоряжении, это не было такой уж неразрешимой проблемой.

Встретив резкий отпор, солдаты генерала Комеля сразу стали в разы осторожнее. Завязавшаяся перестрелка всё равно играла нам на руку. Как ни крути, а попасть из узкой бойницы в прячущегося среди ветвей врага много проще, чем наоборот.

Понятно, что долго так продолжаться не могло, но пока мы успешно держались. Несколько брошенных гранат и самодельных бомб не смогли толком нам навредить. Даже деревянные стенки вагонов не загорелись, только покрылись оспинами от воткнувшихся в них осколков. Офицеры из числа магически одарённых аристократов предприняли магическую атаку попытавшись наслать на нас ядовитый туман. Вот это уже было серьёзно, и я приказал сосредоточить огонь на самонадеянных колдунах заставив тех бросить незаконченное колдовство и залечь носом в грязь по градом наших пуль.

В современном бою выигрывает тот, кто имеет свободу манёвра. Наше положение было выигрышным, но только временно. Сидя в крепости войны не выиграть. Также как черепаха или ёж могут какое-то время избегать зубов хищника благодаря своей защите, но дай зверю время, и он сумеет разгрызть панцирь любой толщины. Другое дело, что главной нашей задачей являлось перетягивание внимание солдат на себя, пока ночники ударят людям Комеля в спину. Но и, кроме этого, у меня ещё имелся свой собственный, отдельный план.

В грохоте двухсторонней перестрелки непонятно – напали ночники или нет? Невольно мелькают пораженческие мысли: что, если городские бандиты сговорились с генералом и не придут? Или людей Комеля оказалось много больше, чем мы ожидали или случилось что-нибудь ещё? Гоня прочь от себя дурные мысли кричу Глыку чтобы он начинал действовать. Всё в соответствии с заветами ревкома Каботкина: когда у тебя имеется отличный победоносный план предстоящего боя – хорошо, но когда есть ещё и запасной – много лучше.

В нижней части стоящего в десятке метров от сложенной на путях баррикады локомотива железные листы раздвигаются и оттуда высовывается длинный деревянный шест.

Кажется, поражённые необычным зрелищем, солдаты даже стали реже по нам стрелять. А длинный шест тянулся и тянулся. Со стороны это, должно быть, выглядело будто паровоз вытянул длинную тонкую руку и решил потыкать ею в баррикаду. На самом деле, на конце шеста, привязана заранее сделанная мастеровым орком мина. С помощью шеста положив мину точно под баррикаду, орк выбросил деревянную палку прочь. Попробовавшие сунуться к непонятной штуке, засунутой под их баррикаду, солдаты были отпугнуты дружным огнём. Затем фитиль на мине догорел и случился большой бабах.

Не знаю, чего именно Глык туда намешал, какую конкретно алхимическую дрянь туда засунул, но рвануло – моё почтение! Кажется, даже наш состав немного отъехал назад, получив удар одной только воздушной волной от взрыва. Тяжеленые, в обхват взрослого мужчины, стволы сложенной на путях баррикады разлетелись в разные стороны если не как спички, то хотя бы как груда тонких сухих палочек если её пнуть ногой со всего размаха. Если и я и мои люди ожидали взрыва и то нам потребовалось время чтобы прийти в себя, то что говорить о солдатах для которых раздавшийся гром небесный вышел полнейшей неожиданностью.

В ушах у меня звенело. Похлопав себя по щекам, я добился того, что слух вернулся и первым, что я услышал были понукания Коробейниковой требующей от юного рабочего, над которым она явно взяла временное шефство поднять винтовку и продолжить сражаться.

– Стреляйте! Вашего архимага, не прекращать огонь!
– звонкий Машин голос хлестал перекрывал звуки щёлкающих затворов.
– А ты что встал? Поднял винтовку и продолжай отстреливаться! Хочешь потрогать сиську? Тогда стреляй! Убей врага! Докажи, что не трус. Целься, стреляй, перезаряжай, целься!