Чтение онлайн

Используя детскую силу и привлекая рабочих канатного завода и бандитов Глинки для физически трудозатратных работ, получилось в рекордные сроки отремонтировать усадьбу, привести в порядок заросший сад и вычистить пруд. В пруду, кстати, действительно жила рыба, что, вместе с садом, разбитым огородом и даже загоном для мелкой живности вроде кроликов и куриц, обеспечивало частичную продовольственную автономность приюта. Ухаживать за огородом и живностью детей учили согласившиеся заниматься этим делом за небольшую доплату крестьяне.

Разумеется, я не забыл про своё обещание и к детям приходили учителя давая им начала грамотности, счёта и контроля внутренней силой. Пока это были Ефим-инженер, целитель Давид Аристархович, я сам, Маша, Глык и ещё несколько человек. Группы старших детей ходили по полдня работать на канатном заводе, в ткацких мастерских или на железнодорожной станции, кто куда захотел. Я нашёл дело даже для бутозеров Глинки – учить старших детей стрелять из пистолей. Просто на всякий случай. А то дом за городом, полный детей, с минимумом взрослых. Кому-то может показаться лёгкой добычей. Но если этот кто-то будет знать, что там на постоянной основе хранятся два десятка пистолей и все старшие дети, почти поголовно, умеют их заряжать, стрелять и даже иногда попадать, то он трижды подумает, а действительно ли детский дом такая лёгкая добыча или лучше попробовать пограбить кого-нибудь другого?

Но не только детей приходилось учить. На базе канатного завода получилось организовать что-то вроде школы для взрослых. Сначала для самих же рабочих, их родственников и знакомых. Позже присоединились рабочие ткацких мастерских, железнодорожники и даже случайные люди. Не имея возможности заниматься с каждым индивидуально, мы установили что-то вроде традиции общественных лекций. Предметы все те же самые: основы счёта, грамотности и контроля внутренней силы. Время от времени лекции повторялись, чтобы всё больше людей могли их послушать.

Отношение в обществе к образованным людям было уважительным, поэтому наши бесплатные лекции пользовались спросом. А уж о том, что их будут учить пестовать свой дар и развивать внутренние силы народ и вовсе даже не мечтал, поэтому валил на лекции «по магии» толпами, что, на самом деле, сильно мешало. Конечно, это верно, что каждый человек может пробудить свой дар путём долгих и упорных тренировок. Но ключевое слово здесь долгих и упорных. Кому-то чтобы научиться чуть-чуть двигать предметы, не прикасаясь к ним, потребуется пят лет, другому десять, а третьему и вовсе пятьдесят. За пять минут из простого человека не сделаешь мага. И даже в благородных семьях, где дети имеют по несколько десятков поколений предков практикующих работу с внутренней силой, плюс доступ к библиотеке собранных теми же предков тайных знаний и техник, плюс родовые артефакты, плюс постоянное вращение в кругу таких же одарённых – но даже им требуются годы чтобы отточить и огранить свой дар.

Однако свою главную задачу общественные лекции худо-бедно выполняли. С их помощью и я и Ефим нашли немало заинтересованных людей, с которыми уже можно было заниматься индивидуально. Не обязательно одарённых или имеющих талант к развитию и управлению силой. Рабочие, которых можно дообучить и дорастить до мастеров. Будущие управленцы, которым можно поручить какое-нибудь дело и не бояться, что они его завалят. Наконец грамотные в своём деле специалисты или будущие команды ревотрядов – все они были нужны нам как воздух. Ну и маги, конечно. Хотя бы плохенькие. Хоть какие-то. В некоторых профессиях, где требуется совершение алхимических преобразований исходных материалов или контроля за работой маготехнических устройств человеку с недостаточным уровнем развития внутренней силы делать нечего.

Иногда учебные лекции перемежались политическими, где я представлял народным массам учение вершителя Драласа, отвечал на вопросы или объяснял полученные по телеграфу из столицы указания высшего революционного совета во главе с товарищем Вождём. В общем, как мог, политически просвещал население Каменска. Уставал я после подобных выступлений просто жутко.

Всё это бурление общественной жизни порой приводило к забавным казусам вроде следующего. Утром кто-то из бутозеров Глинки старательно выводил буквы на восковой дощечке пытаясь, вслед за лектором, складывать из букв простые слова. Днём тот же бутозер, в качестве инструктора, гонял того же самого лектора по полосе препятствий обучая стрельбе из длинноствольного армейского пистоля. А вечером они оба: и лектор и инструктор – пытались достучаться до своего спящего дара под руководством в целом добрейшего, но очень строго в качестве преподавателя, Давида Аристарховича.

Пусть большая часть моих начинаний была ещё крайне далека до завершения и, в лучшем случае, только-только начала давать какую-то отдачу и показывать зримый результат, но самое главное видно уже сейчас – волна пошла. Город словно бы спал раньше, а теперь, с каждым новым днём, просыпался всё больше. Или это просыпались живущие в нём люди? Не все, далеко не все. Сколько там человек регулярно посещало бесплатные лекции, записались в отряды рабочей самообороны или участвовали в прочих наших активностях? Кажется, будто очень много, но если соотнести с общим количеством населения Каменска и пригородов, то это будет процентов семь, ну десять от силы. Подавляющее большинство, особенно среди крестьян продолжало жить своей собственной жизнью. Но даже у них что-то будто бы изменилось.

Канатный завод под управлением Ефима не только возобновил работу, но и объявил дополнительный набор рабочих, обязательно грамотных, рукастых, предварительно уже что-то умеющих. Благо было из кого выбирать. Ткацкие мастерские тоже загружены работой. Урожай льна централизовано скуплен у крестьян по твёрдой фиксированной цене. Некоторые несознательные крестьяне ворчат, полагая что на ажиотаже могли бы выгадать ещё больше. Но в том и дело, что сегодняшняя твёрдая цена в четыре раза больше максимальной прошлогодней, когда половина мастерских не работала и крестьяне не смогли распродать часть льна даже по совсем бросовой цене.

Реализовали произведённый товар тоже по смешанной схеме.

Примерно шестьдесят процентов выкупало государство, из столицы приходили соответствующие разнарядки на разные виды товаров. Их мастера должны были продавать государственным скупщикам по фиксированной цене, но зато это была гарантированная цена и гарантированные заказы. Остальную часть реализовали своими силами. Рынки Каменска наконец-то заполнились и товаром, и продавцами. Больше они не производили унылое впечатление пустого сарая, из которого выгребли даже прошлогоднее, гнилое сено.

Кроме того, многое уходило в «Родную Гавань». Зименко держал слово и не обижал привозивших ему товары каменцев. Впрочем, сам он с этого имел как бы не больше. Всё-таки в пограничном городе-порту возможностей реализовать хороший товар за двойную или даже тройную переплату много больше, чем в городе, расположенном в глубине материка.

Железнодорожная станция ожила вместе с остальным городом. Как и вагоноремонтный завод при ней. Застучали колёса поездов по рельсам. Зазвучали задорные гудки. На железную дорогу потянулись люди и здание главного вокзала снова обрело жизнь, с готовностью погружаясь в пучину житейских забот и каждодневных дел.

Со всем этим оживлением и, в первую очередь, оживлением коммуникаций и торговли всё большей проблемой становилась разбойничья ватага атамана Ершова. Буквально недели не проходило чтобы не пришло известие об их бесчинствах то тут, то там. Посидев вместе с Глинкой и всё обдумав я попытался разбивать имеющиеся в моём распоряжении ревотряды из бывших ночников и продолжающих тренировки рабочих на небольшие группы призванные защищать основные торговые пути. На какое-то время это помогло. Произошло несколько перестрелок. Бандитов временно отпугнули. Но после они вернулись уже в много большем количестве и полностью уничтожили одну из таких небольших групп, после чего я принял решение собрать своих бойцов обратно, в крупные ревотряды гораздо менее уязвимые перед внезапными бандитскими нападениями.