Чтение онлайн

Та, кого он поначалу принял за простую ничем непримечательную девушку, оказалась сногсшибательной красоткой. В тонких и мягких чертах её лица скрывалась удивительная сила. Эта сила, подсвеченная тонким зрением, невероятным образом сочеталась с мягкостью, дружелюбием, добротой, внутренним задором и юностью. Не было в ней ни грамма пошлости, коварства или высокомерия, ибо над всем этим царило изысканное благородство. Аристократические скулы, аккуратные, правильные, пропорциональные губы, прямой, чёткий, точёный носик, серебристые озёра глаз, окаймлённые ажурными ресничками, мудрый и великодушный изгиб бровей, рассудительный и проницательный лоб, роскошь и богатство золота волос. Всё это делало её, в глазах юноши, северной принцессой, сосланной коварными родственниками в изгнание к его деду.

Опомнится от этих мыслей его заставила повисшая, довольно-таки давно, пауза в разговоре. Туго соображая, он перевёл взгляд на лес за спиной девушки.

— О, смотри, что это там такое висит, сиреневое с красным гребнем, напоминает медузу?! — спросил он, сам удивляясь тому, что даже не смущается ни капли.

— Это какой-то хищник, он словно граблями прочёсывает лес своими усиками, и собирает на них мелких сущностей, — всматриваясь в зависшее над лесом существо, ответила девушка.

— Людям эти существа не опасны?

— Мы для них слишком грубая пища, всё, что имеет физическую оболочку для него не по зубам. Ладно, хватит ля-ля, айда работу работать, — подытожила девушка вставая.

После обеда им предстояло заменить ещё четыре камня, двигаясь с востока на запад вплоть до реки Соколовка, разделяющей посёлок на две части.

С моря стали заходить тучи, подсвеченные, клонящимся на закат солнцем, они выглядели тёмными почти что грозовыми.

Гадрун спешила, после смены камня у ручья, они вернулись обратно в посёлок, теперь им нужно было забраться на склон высокой сопки, возвышавшейся с севера. Пришлось изрядно поплутать по улочкам, меж серых неприглядного вида четырёхэтажных домов, напоминающих известняковые скалы с прослойками красного песчаника. На отвесных стенах кирпичных скал, словно чужеродные наросты, гнездились балконы. Здания обросли, невидимыми для обычного зрения, существами похожими на морские полипы, а коричневая ржавчина на крышах была покрыта густой порослью мицелия похожей на белый мох. Фибры корневой системы паразита вгрызались в стены, проникая в квартиры. Эти седеющие рукотворные скалы, окружала яркая зелень деревьев и кустарников, газонов и палисадников, зелёные склоны гор и синева моря вдалеке. Гриша углядел в местных достопримечательностях, удивительную характерность, живую атмосферу, бесхитростную простоту, подчёркнутую господством времени и природы над островком человеческой жизни. Юноша бы с радостью запечатлел колоритные пейзажи в своём блокноте, или на холсте, будь у него больше времени.

Пока они поднимались по склону, к очередному камню Гадрун разоткровенничалась, рассказывая печальную историю неразделённой любви, которую она испытала во время учёбы в ШТАБЕ.

Начала она издалека, рассказывая о том, что подруг у неё особо никогда и не было, она не понимала всех этих глупых девчонок, с которыми она не могла найти точек соприкосновения. Чем старше девушка становилась, тем больше отдалялась от интересов современной молодёжи, сериалы, кино, игры, кафе и романы про любовь её не цепляли, и казались пустой тратой времени. Когда родители забрали её из школы, и она под руководством наставника стала обучаться в ШТАБЕ, девушка наконец обрела своё счастье. В организации оказалось много людей, которые были способны понять её. Тут-то девушка и познакомилась с Антоном, он был не просто умным и красивым, Гадрун почувствовала в нём удивительную глубину. Общение с ним лилось и текло играючи. Благодаря Антону она узнала, что ей может кто-то понравиться, и увлечь. Они вместе работали над своими проектами, становясь друг для друга всё дороже и ближе. Антон учился в группе на год опережавшей её, и был нечто вроде наставника, прикреплённого к ней, для помощи и развития.

И вот полтора года назад он стал меняться, к ней он стал относиться как к младшей сестре, ушла нежность и прочие прелести отношений. Когда она не выдержала и решила узнать, в чём дело, Антон ответил, что ему нужно развиваться дальше, он переходит в специальный отдел и берёт обед безбрачия. Гадрун слышала про этот отдел раньше, понимала и то, что не должна привязываться, таков один из законов ШТАБА, однако, на деле выполнить это было трудно. Какая-то часть её продолжала страдать, и желала вернуть то приятное чувство, что девушка испытывала, когда они были вместе. В итоге она выяснила, что в прошлой жизни сама ушла от него, осознав, что её привязанность мешает ей развиваться. Тогда Гадрун испытывала страх и смятение, словно бы, если она не разорвёт все отношения и привязанности, то сойдёт сума и добровольно сядет в клетку. Теперь же она понимала его, но желание быть вместе изредка прорывалось.

Григорий посочувствовал ей, рассказав историю о том, как в двенадцать лет в летнем лагере влюбился в одну девочку, она относилась к нему с симпатией, но так как она была очень красивой за ней пытались ухаживать и другие парни. В итоге оказалось, что знаки внимания уделялись не ему одному. Он тогда очень разочаровался в девушках, осознав, что одной симпатии и внешности мало для построения отношений. Точно такая же проблема была у него в школе, были одноклассницы, которые нравились ему, но в них он не видел интереса к себе, все эти девушки, как ему казалось, искали себе более крутого и популярного парня, или и вовсе ни в каких отношениях не нуждались. Григорий же был слишком зажатым, и боялся проявить свои способности или показаться странным, поэтому оставался серой мышью.

— Может у тебя ничего не получалось потому, что ты боялся сделать первый шаг, и получить отказ? У парней такое часто бывает, некоторые просто ждут что за них кто-то всё организует — предположила Гадрун.

— Может…А вообще, я думал о том, что мне дико лень кому-то что-то доказывать, завоёвывать и так далее. Возможно, я ошибаюсь, но у меня сложилось впечатление, что отношения полны лицемерия и обмана. Я с лихвой на это насмотрелся благодаря собственному брату.

Гадрун на мгновение задумалась над словами юноши и улыбнувшись каким-то своим мыслям, наконец сказала:

— Гриш, по-моему, ты склонен излишне драматизировать. Да ситуации бывают разными, но не стоит примерять на себя чужую шкуру. Любые условные неудачи берут истоки в наших представлениях о том, что и как должно с нами происходить. Сравнивая себя и других, мы пытаемся просчитать алгоритм собственного успеха, опираясь при вычислениях на общепринятые «ценности». Однако эти вычисления абсолютно не учитывает ни цели, ни задачи, с которыми мы пришли в эту жизнь, ни выделенный под них ресурс. Если рассматривать задачу с этими переменными, ценности начинают выступать в роли связующего звена в общем творческом проекте под названием жизнь. Повзрослев, ты понимаешь, что некоторые ценности навсегда останутся недосягаемыми, некоторые ты обретёшь легко, а за некоторые придётся побороться. Именно эта борьба наполняет жизнь смыслом и придаёт магу силы.

Гришу так и подмывало сказать девушке: «А по-моему ты слишком много думаешь» но в последний момент он удержался. «Пускай почувствует себя учителем», великодушно решил он.

Сменив седьмой камень, они спускались по окружной дороге, идущей за посёлком, к последнему на сегодня месту замены. Шёл восьмой час, зазвонил телефон, Гадрун взяла трубку:

— Я слушаю капитан.

— Ребят, заканчивайте на сегодня, тут для вас новости есть, мы уже пришвартовались ждём вас там же, — сказал Виктор Максимович.

— Хорошо, нам последний камень осталось сменить, и мы едем обратно.

— Ладно, до связи.

Возвращение на корабль затянулось, так как нужно было ещё заехать в магазин купить к чаю печенья для стариков. Григорию же Гадрун посоветовала завязывать есть всякую мешанину, если он хочет достичь серьёзных результатов и развить способности.

— Старики из-за своих привычек не смогли далеко продвинуться, ты уж не обижайся, основная проблема всех, кто проходит обучение в ШТАБЕ, это неспособность взять себя в руки, у нас в этом плане никого не неволят, но предупредить я тебя обязана. Пища — это один из видов управления человечеством, если ты собой не управляешь, то управляют тобой, — сказала она, выходя из магазина.

— Гадрун, не могу я пока-что так быстро изменить свои привычки в питании. Меня шестнадцать лет кормили одним, и теперь мне нужно как-то уговорить себя есть по-другому, я, конечно, буду стараться, но пока, что у меня мало мотивации или понимания, или ещё чего-то, чтобы кушать как ты. Я постоянно голодный, когда ем только фрукты, — признался Григорий.

— Да, я понимаю. Но ты разве не заметил, что ум у тебя стал яснее, а телу легче? — подметила девушка.

— Ну да, но иногда мне кажется, что меня ветром сдует, — усмехнувшись ответил он.