Чтение онлайн

— А мой брат, он тоже так может?

— К сожалению нет, я проверял его, с помощью различных тестов — безрезультатно, он не слышит, не видит и вообще его экстрасенсорные способности находятся на минимальном уровне.

— А мама?

Виктор Максимович тяжело вздохнул, бросил взгляд на своих коллег и заговорил вновь:

— По сути, в любом можно развить такие способности, просто у кого-то будет получаться лучше, у кого-то хуже, а кто-то вовсе не будет хотеть что-либо в себе развивать, это зависит от множества факторов, которые выходят за пределы понятия кармы. Нужно понимать, что причины, по которым у всех живых существ есть различные способности, наклонности, возможности, характеры и цели лежат за пределами субъективной выгоды или выслуги. Твоя мать, отец и брат в силу различных причин, пока что не готовы развивать в себе, что-то подобное.

Ладно, чего разговоры сидеть разговаривать, нужно дело делать. Всё равно ко всему мы тебя сейчас подготовить не сможем, так что будем разбираться на месте.

В общем, так, снимаемся с якоря заходим в порт, вы пока идите, готовьтесь. Вить свяжись с базой доложи, что мы прибыли на встречу, Миш на тебе посылка, отправляйся в город.

Гавань Рудной пристани находилась рядом с маяком на мысе Бриннера, возвышавшемся над ней. Бухта представляла из себя залив в виде полумесяца, на котором стояли пара административных зданий, какие-то сараи, несколько ангаров и десяток частных домиков, расположенных ближе к материку. Людей здесь было немного, но все были заняты делами. В порту стояла баржа, несколько катеров и пару баркасов, рядом с баржей работал кран, к нему подъезжали и уезжали машины. Рабочие, щурясь от яркого утреннего солнца, с интересом поглядывали на катер Виктора Максимовича, причаливший к пристани рядом с баркасами. Григорий помог Михаилу пришвартовать судно и положить трап.

На берег спустились четверо, на судне остался Валерий Афанасьевич. Михаил сразу бодрым шагом направился искать попутку до города. Виктор Максимович закинул на спину рюкзак, щурясь от яркого солнца, он огляделся по сторонам. Григорий и Гадрун следуя примеру своего руководителя, разглядывали достопримечательности. Сразу за портом тянулась длинная линия песчаного пляжа, к которому вплотную подступали прибрежные скалы, отсюда виднелись и Два Брата.

— Видишь две скалы выступают из моря, справа от них возвышается утёс, ну тот который выше всех, вот туда нам нужно попасть, — вытянув руку, указал Виктор Максимович.

Не теряя больше времени, они выступили в указанном направлении. Их путь пролегал вначале по асфальтированной дороге, огибающей порт рудной пристани, она шла вдоль забора, отгораживающего порт от пляжа, к развилке, ведущей в город, на пляж и сопку, нависшую над портом со стороны материка. Свернув на пляж, компания двинулась вдоль берега, мимо палаток рыбаков и просто отдыхающих. Кекуры «Два Брата» постепенно начали приближаться.

— Везде мусор, — проворчал Виктор Максимович.

Линия прибоя действительно была щедро посыпана остатками «цивилизации» и морской капустой, но местных это нисколько не смущало, собственно, как и приезжих, так же щедро оставляющих здесь следы своего пребывания.

— «Самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека, — это ощущение таинственности. Оно лежит в основе всех наиболее глубоких исследований в искусстве и науке». Примерно так говорил Эйнштейн, пытаясь выразить трепет души перед всем не изведанным, такова, по его мнению, религиозность. Ну а ты Гриш, чувствуешь себя исследователем чего-то таинственного? — повернувшись, к плетущемуся позади внуку, спросил Виктор Максимович.

— Может быть, и чувствую, но однозначно во мне не возникает желания говорить заумные речи. И вообще мне не нравиться, что Эйнштейна возвели в такой культ и все его исследования ну прямо неоспоримы, — раздражённо высказал затаённое неудовольствие Григорий.

— И чем они тебе так не угодили, чего ты завёлся? Не нравится, ну и бог с ним, как не крути, всё равно умный дядька был и вообще мне эта фраза вспомнилась, размышляя о нашей работе, — перебил его Виктор Максимович.

— Знаешь дед, есть поговорка такая: «будь проще и люди к тебе потянутся». Хотя, конечно, про таинственность он верно подметил, — подумав, смягчился Григорий.

— Оставил бы ты свою простоту дома, — хмыкнул капитан.

Погода изменилась, с моря дул прохладный ветер, тянуло сыростью и озоном. Команда яхты «Сурия» продолжала двигаться вдоль берега, маяк и бухта скрылись за скалами, вплотную подступившими к морю.

Григорий с любопытством разглядывал прибрежные утёсы, пытаясь высмотреть какой-нибудь грот. Виктор Максимович шёл уверенным, быстрым шагом, словно точно знал, куда им нужно попасть. Гадрун шагала не так уверенно, взглянув на неё со стороны, казалось, что она к чему-то внимательно прислушивалась, девушка была так увлечена этим занятием, что иногда запиналась о гальку, или выброшенные приливом палки.

— Гадрун, ты пытаешься, что-то почувствовать? — заинтересовался Григорий.

— Да, я ищу проход, он же замаскирован, Виктор Максимович вы его чувствуете? — медленно выговаривая слова, спросила девушка.

— Нет. Но, я точно знаю, как его обнаружить, — улыбнувшись, ответил капитан, — где-то тут должен быть знак, он будет на камне. Этот знак будет говорить о том, что мы вошли в закрытую зону.

— А мы его не могли пропустить? — неуверенно спросил Григорий.

— Мы могли, — хмыкнул дед, — она нет.

— Дед, а ты не умеешь как Гадрун чувствовать?

— Так как она не умею, у меня другая специализация. Тебе склонность видеть частично от бабушки досталась. А вообще я, честно говоря, без понятия откуда этот дар берётся. Я раньше учился видеть энергетическое поле, но всего чего я достиг, это белёсое свечение вокруг живых существ и то, вижу я его только когда стою на месте расфокусировав зрение. Во время ходьбы у меня это не получается.

— Хм. А я видимо так старался быть нормальным, что сейчас и понять не могу, как у меня вообще что-то получалось видеть, да ещё так легко, — посетовал Гриша.

— Просто ты немножко отупел, — ехидно произнёс капитан.

Внук недовольно зыркнул на деда.

— Дед, а почему так вышло, что и ты и бабушка работали на ШТАБ, а папа ничего об этом не знал? И ещё почему, когда ты узнал, что у меня есть экстрасенсорные способности, ты не стал меня ничему учить? — задумчиво спросил юноша.

Виктор Максимович ответил не сразу, чувствовалось что эта тема неприятна ему.

— Петя рос с бабушкой и дедушкой как ты знаешь. Это была вынужденная мера, так как после смерти моей жены, его некому было воспитывать кроме моих родителей. Лена умерла, когда Петру было три годика, я же был тогда в экспедиции. Мои родители не были связанны со ШТАБОМ, и я их в эту тайну не имел права посвящать. Когда мне удалось наконец вернуться в наш мир, Пете уже шёл одиннадцатый год. Родители вообще думали, что я погиб, так же, как и моя жена. А мой зять с тёщей в воспитании Петра не проявили участия. Они занимали высокие должности в ШТАБЕ, и вспоминали про твоего отца только на новый год и его день рождения. Когда у Петра впервые проявился дар, ему некому было объяснить, что с ним происходит. Поэтому, когда я вернулся у сына уже сформировалось негативное отношение к его силе и всему что с ней связанно.

— Отец говорил, что ты постоянно пропадал в плаваньях, дома бывал крайне редко, так как сильно страдал из-за того, что Бабушка умерла, — вспомнил Гриша.

— Я действительно подолгу бывал в экспедициях. Но то, что помнит сейчас Пётр немного отредактировано, — пояснил капитан.

— Хорошо, а почему ты мне-то всё не рассказал? — напомнил Григорий.

— Я рассказывал тебе всё, что можно относительно тех условий, в которых ты жил. Существует протокол, согласно которому без благословления владыки мы недолжны давать знания кому бы то ни было. Именно Владыки помогают душе направиться по избранному до рождения пути. Так произошло и с твоим отцом, когда я отправился с ним к Владыке, оказалось, что у Петра другой путь.