Чтение онлайн

— И чем мы обязаны такому визиту?

Я смеюсь: — Разве сын не может просто так навестить маму без повода?

— Может чей-то сын и может, но, увы, мои сыновья так не делают, — бросает на меня взгляд. — Генри наверху, — она кивает в сторону его комнаты. — Что у него происходит с Джоной?

Я смотрю на нее подозрительно: — Откуда ты знаешь, что именно с Джоной?

Её глаза чуть прищуриваются.

— Потому что они с Кристианом никогда не ссорятся, а если бы это были вы двое, я бы уже знала.

Какая же надоедливо наблюдательная.

Я прищуриваю глаза.

— Они влюблены в одну и ту же девушку.

— А-а-а... — говорит мама. — Она хорошая?

Я киваю.

— Ага, она офигенная.

Она наливает мне вина, себе наливает ещё больше.

— А ты, мой дорогой? — она наклоняет голову. — Что ты пришел мне рассказать?

Я делаю глоток, молчу, просто чтобы позлить её.

Мама хмурится: — Хорошие новости или плохие?

Я самодовольно улыбаюсь, снова глотая напиток.

— Би Джей! — укоряет она меня.

Затем я встаю, несу тарелку обратно на кухню и ополаскиваю ее в раковине. Она спешит за мной, громко произносит моё полное имя — забирает тарелку из моих рук, перемывает её сама, прежде чем поставить в посудомойку.

Она поворачивается ко мне, поставив руки на бёдра.

— Бакстер Джеймс Баллентайн...

Я широко расставляю руки и ложусь туловищем на мраморный остров посреди кухни, улыбаясь ей.

— Что? — хмурится она.

— У нас с Паркс был секс.

Небольшой вскрик вырывается у неё изо рта, и она зажимает его руками. Рассказал бы я своей маме о том, что у меня был секс с кем-то ещё? Нет. Никогда. Но эта реакция заслуживала, чтобы я ей рассказал.

Она кидается ко мне, трясёт за плечи.

— О Боже мой! — опять трясет меня. — Хэмиш! О Боже.

В комнату вбегает отец.

— Что случилось?

— Би Джей и Магнолия снова вместе, — почти визжит она.

Я смотрю на отца широко открытыми глазами, а его лицо расплывается в улыбке.

— В самом деле?

Я киваю.

Он подозрительно прищуривается на меня.

— Она в курсе, что, по твоему мнению, вы снова вместе?

— У них был секс! — кричит мама.

Мы с папой оба странно смотрим на неё.

И тут её лицо искажается от негодования.

— Это же первый раз, я предполагаю. Ведь до этого ты был девственником?

Я качаю головой: — Hет.

— Значит, Магнолия — единственная девушка, с которой ты был...

— Нет, — говорит отец.

Она бросает на него сердитый взгляд, потом смотрит на меня.

— Значит, будет...

Я улыбаюсь ей. Надеюсь на это, Лил.

— Вы же пользовались контрацепцией? — кивает она, убеждая себя.

— Мама... — я закатываю глаза.

Генри входит в комнату.

— Мама, они занимаются сексом еще с...

Я бросаю в него полотенце. Тот смеется.

— Двадцати трех, двадцати четырех соответственно, — с абсолютной уверенностью говорит она Генри.

— Лил, — папа качает головой. — Ты же сама их застала в шале.

— Не было такого, — она резко качает головой.

Точно было. Чуть не умер от стыда — самый позорный день в моей жизни. Паркс было семнадцать, мне девятнадцать. Мама была... в шоке... Очевидно, этот шок привел ее в состояние полного отрицания.

— Эй, — говорит Генри, кивая ко мне. — Как там те дела на работе, Бидж?

Я улыбаюсь: — Всё прошло хорошо.

Брат усмехается.

— Могу себе представить.

Отец подходит, смотрит на меня несколько секунд и обнимает.

— Я рад за тебя.

Слышно, как кто-то откупоривает шампанское, — мама довольная стоит в углу, улыбается.

Я смотрю на отца и брата.

— Это всё немного смущает.

— Вовсе нет, — щебечет она.

— Прошу прощения, — говорит отец. — Это случайно не мой Дом Периньон 2002 года?

Мама пожимает плечами: — Подходит к случаю...

Папа задумывается: — Разве?

Генри начинает смеяться.

Папа нехотя достаёт бокалы, а Генри подходит ко мне, шутливо хлопая меня по щеке.

— Это серьёзно? — спрашивает Генри. Я киваю. — Брат, — говорит он и обнимает меня. — Чёрт, ну и долго до тебя доходило.

— Генри, — наша мама качает головой. — С такими словами тебе не удастся завоевать ту девушку, которая тебе нравится.

Генри раздражённо смотрит на меня и бьёт кулаком в живот.

Я слегка морщусь от боли, но в основном смеюсь.

— Она выжала из меня эту информацию, — безнадежно пожимаю плечами.

Генри указывает на меня: — Они с Паркс сделали это в папином самолёте, когда летели в Монте-Карло. Ему было шестнадцать.

У мамы отвисает челюсть, а я морщусь.

— Продуманно до мелочей, — продолжает мой брат-предатель. — Они планировали это несколько дней.

— Генри! — кричу я.

Я нервно смотрю на папу, словно он может наказать меня за то, что произошло почти девять лет назад.

Папа начинает смеяться.

— Дважды, — пожимает плечами Генри, отпивая шампанское и выходя из комнаты.

66. МАГНОЛИЯ

Я вальяжно спускаюсь утром вниз и захожу на кухню. Моя сестра наклоняется над стойкой и ест миску хлопьев, а Марсайли прислонилась к раковине и пьёт чай в чёрно-белой юбке из шёлка от Ecru, которая заканчивается выше колена, и это выглядит ужасно неподобающе — я совсем не хочу видеть колени сорокапятилетней.

— Доброе утро, — улыбается Бриджит, одетая с головы до ног в Gucci — голубой спортивный костюм из джерси. Я должна сохранять спокойствие и не реагировать. Чтобы не отпугнуть дикое существо, которое наконец красиво одето в качественную одежду... Моргаю несколько раз, наверное, выгляжу так, будто у меня сбой в мозгу, пока пытаюсь отреагировать на это сдержанно..

— Мило выглядишь, — говорю я, но она смотрит на себя и даже не думает принимать комплимент.

— Куда ты исчезла на неделе?