Чтение онлайн

Старшей была дочь Жанна, родившаяся между 1285 и 1291 годами, которая впервые упоминается 9 июня 1291 года в договоре в Эврё, который регулировал детали ее будущего брака. Согласно тексту договора, четко установлено, что на этот момент у Оттона и Маго не было наследника мужского пола. Первый их сын, Роберт, родился после 1291 года и умер до 1299 года, так как его имя было дано младшему сыну Маго и Оттона, Роберту, известному как Молодой, пятому и последнему ребенку этой пары. О существовании первого Роберта свидетельствует лишь надгробие, первоначально находившееся в монастыре якобинцев в Полиньи, Бургундия, основанном Алисой Меранской в 1271 году.

Вторая дочь Бланка родилась до 1295 года (когда она упоминается в Венсенском договоре), а сын Жан до 1298 года. Последний также умер в раннем возрасте, вероятно, до 1302 года, поскольку он не упоминается в завещании своего отца, составленном 13 сентября того же года. В итоге только трое из пяти детей, включая единственного сына, достигли совершеннолетия. Жизнь аристократа, хотя и была привилегированной благодаря доступу к обильной и здоровой пище, не была застрахована от высокой детской смертности того времени, ведь по статистике, в начале XIV века каждый второй человек не доживал до 20 лет. Отсутствие гигиены, плохое питание, неэффективная медицина, эпидемии и голод объясняют эти высокие показатели [49] . Рождаемость в браке Маго и Оттона была высокой, но не исключительной, так как супруги часто разлучалась из-за войн в которых участвовал муж, и продолжительность брака — восемнадцать лет, поскольку Оттон умер в 1303 году, — в конечном итоге была довольно короткой.

С момента рождения будущее детей Маго было предопределено. Мальчик был наследником семейного достояния. Предназначенный для наследования титула и земель, он становился частью рода, носил фамилию своих предков, а его рыцарское воспитание означало, что он должен был стать воином. Дочери, в свою очередь, были поставлены на службу семейным интересам и вскоре после рождения они уже становились предметом брачных переговоров.

В 1290-х годах Филипп IV, король Франции, воспользовался постоянной нуждой пфальцграфа Бургундского, погрязшего в долгах и подвергавшегося нападкам со стороны соседей, чтобы консолидировать и укрепить свои позиции в Бургундии. 9 июня 1291 года Филипп IV и Оттон и Маго подписали договор в Эврё. По условиям этого договора старшая дочь графской четы, Жанна, была обещана одному из двух сыновей короля: старшему, если у Маго и Оттона не будет сыновей на момент заключения брака или, в противном случае, младшему. В любом случае, Жанна получала в приданое баронство Шалон и все пфальцграфство Бургундия. Договор также делал Жанну наследницей графской четы, если у последней не будет наследника мужского пола, как в Бургундии, так и в Артуа, если это графство вдруг достанется Маго, а не ее брату Филиппу.

Несколько месяцев спустя, в Аньере, к приданому был добавлен замок Монрон. Договор, первоначально державшийся в секрете, было публично ратифицирован 2 марта 1295 года, когда Жанна и один из двух сыновей Филиппа Красивого подписали брачный контракт в Венсене. Но условия договора значительно изменились в пользу короля и приданое Жанны теперь состояло из всех бургундских владений Оттона, за исключением вдовьего удела Маго, который переходил к дочери только после смерти ее матери. Король получил право управлять бургундскими землями от имени будущей жены своего сына сразу же после подписания договора. В обмен Оттон получил 100.000 ливров и пожизненную ренту в 10.000 ливров, а король со своей стороны обязался воспитать и дать образование детям графской четы. Благодаря этой матримониальной политике Капетинги обеспечили себе контроль над Бургундским графством за счет всех потомков пфальцграфа мужского пола, которые были лишены наследства еще до своего рождения [50] . Пфальцграфство Бургундия сразу же перешло под королевское управление, а суверена в его новых владениях представляли бальи и губернаторы.

Хотя эти переговоры позволили Оттону решить свои финансовые проблемы и укрепить связи между его семьей и династией Капетингов, они, тем не менее, создали ему очень негативный образ в историографии, которая изображала его слабым и некомпетентным человеком, игрушкой в руках французского короля, продавшего свое графство из-за нужды в деньгах. И действительно муж Маго был одним из главных клиентов ломбардцев, итальянских банкиров (но не только из Ломбардии), которые практиковали выдачу займов под проценты. В то время ломбардцы были основными поставщиками средств для короля и принцев, и Оттон регулярно обращался к ним для финансирования своего образа жизни и военных походов. Со временем ему становилось все труднее расплачиваться с ними, и задолго до подписания договора в Эврё он обратился к королю Франции с просьбой помочь ему покрыть долги [51] . Убежденные в том, что пфальцграфство Бургундия было продано Филиппу IV для покрытия дефицита в казне графства, дворяне графства подняли мятеж (29 марта 1295 года), 2 августа заключили союз с королем Англии Эдуардом I и пообещали никогда не признавать французский сюзеренитет. Тогда король Франции поручил Гуго Бургундскому командование французскими войсками, собранными для подавления мятежа, который закончился только в 1301 году [52] . Наконец, в 1307 году, пфальцграфство официально перешло к французской короне, когда состоялся брак между Жанной и Филиппом де Пуатье, младшим сыном короля Франции. Хотя эта передача Бургундии Филиппу IV была отчасти обусловлена финансовыми причинами, она, прежде всего, закрепила сближение между пфальцграфами Бургундии и французской монархией, которое началось еще в предыдущих поколениях.

О жизни Маго во время ее брака с Оттоном почти ничего не известно. Как и большинство знатных женщин, она жила в тени своего мужа, единоличного господина земель и семьи. Ее передвижения были ограничены из-за череды беременностей, и она, вероятно, посвящала большую часть своего времени воспитанию детей ведя спокойную жизнь, которая резко оборвалась в 1302 году, когда ее отец Роберт II погиб в битве при Куртре.

До смерти Роберта II д'Артуа линия наследования графства была ясна: после его смерти графство должно было перейти к Филиппу, его старшему сыну, а после его смерти — к его сыну Роберту, родившемуся около 1287 года в браке с Бланкой Бретонской (1270–1327). Маго, которая была младшим ребенком Роберта II и Амиции де Куртене, была исключен из наследования.

Однако этот порядок наследования был поставлен под сомнение преждевременной смертью Филиппа: тяжело раненый в битве при Фюрне, в которой он участвовал вместе со своим отцом, в августе 1297 года, он умер от ран в следующем 1298 году. Когда Роберт II также погиб командуя армией короля Франции в битве при Куртре, 11 июля 1302 года, его единственным прямым потомком осталась Маго. Для того чтобы графство перешло к внуку Роберта II, как планировалось, в Артуа должен был быть признан принцип передачи наследства, который предусматривал, что в случае смерти наследника право наследования переходило его детям. Поскольку это правило не было признано в Артуа, графство перешло к Маго. Ее племянник Роберт, хотя и лишенный наследства, принял королевское решение по этому вопросу. Он унаследовал от своего отца сеньории Конш и Меэн-сюр-Евр. Тогда Роберту только исполнилось 15 лет, он, вероятно, еще не был посвящен в рыцари и не осмелился бросить вызов своей могущественной родственнице, которая был старше его. Таким образом, Оттон и Маго оказались во главе одного из самых важных апанажей королевства.

Апанажи — это части королевского домена, пожалованные королем его младшим сыновьям, которые были лишены большей части родительского наследства из-за права первородства. Эта уступка была призвана компенсировать это лишение наследства и было обеспечить младших детей достаточным количеством средств к существованию, о чем свидетельствует латинская этимология термина апанаж — ad panem, то есть "на хлеб". Апанаж также давал этим "принцам флер-де-лис", то есть тем, кто родился в королевской династии, территориальную, феодальную и политическую опору в королевстве, которая позволяла им обладать определенной независимостью. Владелец апанажа получал всю полноту государственной власти в своих владениях, которые он мог передавать своим потомкам, но включение в договоры пункта о возврате в случае смерти владельца апанажа без законного наследника показывает, что корона никогда полностью не отказывалась от своих прав на эти земли, которые оставались ее собственностью. Это был способ ограничить отчуждение земель королевского домена.

Первое пожалование апанажа относится к периоду правления Филиппа Августа (1165/1180–1223), который в 1180 году передал своему младшему сыну Филиппу Юрпелю графство Булонь. Однако окончательно эта практика утвердилась при его преемнике Людовике VIII (1187/1223–1226). В своем завещании он предусмотрел передачу около трети королевских владений своим младшим сыновьям, то есть Артуа и земли, унаследованные от матери Изабелла д'Эно, второму сыну — Роберту, деду Маго, Пуату и Овернь третьему — Альфонсу, Анжу и Мэн четвертому — Карлу. После смерти Людовика VIII его преемник, Людовик IX, взял на себя ответственность за наделение апанажами своих братьев. Согласно договоренности, Артуа был пожалован Роберту в 1237 году, когда он был посвящен в рыцари. Роберт стал первым графом Артуа, вассалом короля, которому он принес homage-lige, то есть полный оммаж, который имел приоритет перед всеми другими формами вассалитета и скреплял его верность государю.

Церемония принесения оммажа следовала точному ритуалу: вассал преклонял колено, вкладывал свои руки в руками сеньора или сюзерена и приносил вассальную клятву. Сеньор в свою очередь обещал обеспечить защиту и содержание своего вассала, обычно предоставляя ему земельное владение — фьеф. В обмен на это вассал должен был оказывать сеньору помощь и давать советы. Помощь была военной (служба в войсках, поручения, охрана) и финансовой (выплата выкупа за сеньора, денежный взнос при посвящении в рыцари старшего сына сеньора, замужестве его старшей дочери или его отъезде в крестовый поход). Обязанность давать советы заставляла вассала находиться рядом со своим сюзереном и вершить правосудие в суде. Таким образом, вассалитет укреплял королевскую власть, одновременно уточняя отношения между вассалом и королем, устанавливая узы подчинения и ограничивая создание полностью автономных владений, которые могли бы раздробить королевство. Однако, судя по всему, оммаж за апанаж больше не возобновлялся при каждой смене короля. Таким образом, со временем король утратил контроль над апанажами, и, по мере их институционализации, они все реже становились личным дарением короля члену его семьи, и свободно передавались младшим детям, которым уже нельзя было в этом отказать. Эта тревожная тенденция не ускользнула от Филиппа IV, который попытался ограничить владение апанажами только прямыми наследниками мужского пола, о чем свидетельствует акт пожалования апанажа Пуатье его второму сыну в 1314 году [53] . Однако королю было так трудно навязать свою волю в этом вопросе, что Людовик X, в следующем году, решил отменить это положение [54] .

Пример Артуа иллюстрирует эту тенденцию к наследственной передаче апанажей, поскольку графство Артуа свободно переходило от Роберта I к Роберту II, а затем от Роберта II к Маго и Оттону. Тем не менее, графы Артуа продолжали приносить оммаж королю, когда приходили к власти и Оттон и Маго сделали это в 1302 году.

Стать графом Артуа означало также войти в узкий круг пэров Франции. Будучи первыми помощниками короля, в некоторых деликатных делах, пэры также играли важную роль в торжественных церемониях, в частности, в коронации. В начале XIII века пэры сформировали коллегию из двенадцати человек, шести церковников и шести мирян, которые подчинялись непосредственно королю. В этот орган, созданный в 1180 году по образу двенадцати паладинов Карла Великого, входили архиепископ Реймса и епископы Лаона, Бове, Нуайона, Шалона и Лангра, а также графы и герцоги Нормандии, Бургундии, Аквитании, Фландрии, Тулузы и Шампани. Несмотря на то, что эта первоначальная структура была впоследствии в значительной степени изменена последующими королями [55] , пэры оставались самыми важными сеньорами в королевстве. Суд пэров, которому после 1305 года официально помогали другие члены королевского Совета в соответствии с договором в Атис-сюр-Орж, обладал исключительной юрисдикцией в отношении самих пэров. Он также мог рассматривать дело, когда подсудимый получал от короля разрешение на то, чтобы его судил суд, состоящий из пэров, в то время как сам он таковым не являлся. В интересах короля было удовлетворить такую просьбу, поскольку решение пэров подкрепляло его решение. В этом случае вероятность того, что вынесенный приговор будет соблюден влиятельным лицом, была выше [56] .