Маго, графиня Артуа
Шрифт:
Богатство и художественное качество этих гробниц подчеркивали престиж Маго. Примечательны и их места расположения: выбрав Шерлье и Полиньи, Маго напомнила о союзе Артуа и Бургундии и о своей привязанности к землям мужа, а захоронение Роберта II в Париже свидетельствовало о ее принадлежности к династии Капетингов.
Стремясь утвердить свою легитимность во главе графства, новая графиня Артуа не выглядела напуганной масштабами предстоящих проблем. Более того, она решила не выходить замуж повторно, что говорит о силе характера женщины, ставшей одной из самых завидных партий в королевстве, и которая, будучи еще молодой, предпочла свободу и независимость безопасности нового брачного союза. Освободившись от мужской опеки, впервые в жизни, Маго расцвела в своей роли властной женщины.
3.
Управление апанажем
Владения Маго
Политические границы Артуа никак не соответствовали культурным и религиозным границам региона, что привело к разделению и раздробленности, но расположение на перекрестке дорог было огромным преимуществом графства, которое находилось в центре торговых потоков между Фландрией и королевством Франция, с одной стороны, и между Англией и континентом — с другой.
После смерти Роберта II Маго унаследовала земельные владения, которые неуклонно росли с XII века. В 1303 году графство Артуа представляло собой огромную территорию, простиравшуюся от Ла-Манша на севере до реки Оти на юге, и включавшую в себя несколько различных природных областей. Фламандская равнина на севере, низменность глинистых равнин, была землей ручьев, рек, болот и топей, а расположенная южнее на возвышенностях, Пикардия, западная часть которой была занята холмами Артуа, граничила с низменностью у Бапома. Эта граница между возвышенностями и низменностями также относится к населению, поскольку она отделяет фламандскую культурную область на севере от пикардийской на юге, и несмотря на то, что диалект графства Артуа является пикардийским, некоторые фламандские обороты речи, все еще существуют на севере. Это противопоставление севера и юга графства также отразилось в разделении территории на две церковные епархии — Теруанскую на северо-западе и Аррасскую на юго-востоке [96] .
96
B. Delmaire, Le Diocese d'Arras de 1093 au milieu du XIVe siecle: recherches sur la vie religieuse dans le nord de la France au Moyen Age, 2 vol., Arras, Commission departementale d'histoire et d'archeologie du Pas-de-Calais, 1994, p. 36–38. M. Dacquin et C. Gournay, Geographie historique des paroisses du diocese de Therouanne aux XIVe et XVe siecles, mem. de maitrise dact., dir. B. Delmaire, Universite Charles-de-Gaulle, Lille III, 1993, p. 33.
Города Сент-Омер и Аррас были двумя производителями тканей, которые извлекли большую выгоду из своего положения на перекрестке торговых путей. Продукция текстильного производства первого из них экспортировалась на юг в Бапом, Шампань, Париж и даже Лангедок, Прованс и Италию, а также в Англию на севере и Германию на востоке [97] . Помимо тканей, города также занимался торговлей вином [98] . Графы Артуа извлекали большую выгоду из этого экономического подъема благодаря различным налогам и пошлинам, которые они взимали в городах. Графство также было житницей зерновых благодаря обширному меловому плато, покрытому плодородным илом.
97
A. Derville, "Les draperies flamandes et artesiennes vers 1250–1350", RN, t. 54, 1972, p. 361.
98
В 1302 году, а затем в 1329 году горожане добились подтверждения привилегии, дарованной им Робертом II, согласно которой они освобождались от уплаты пошлины в Бапоме (май 1329 года, AM Saint-Omer, BB 181/11).
Рост торговли отчасти объяснялся плотной сетью путей сообщения, пересекавших графство. Реки и каналы позволяли выгодно использовать водные пути для транспортировки товаров. Река Аа связывала Сент-Омер с морскими портами Гравлин и Кале, а река Лис связывала район Эр с Фландрией. На ее притоках выросло несколько артуасских городов: Лиллер на реке Неф, Бетюн на реке Лав и Ланс на реке Деле или "реке Ланса". Сам Аррас находился в верховьях реки Скарп, судоходной до Дуэ [99] . Все эти города имели выход во Фландрию и, в конечном итоге, к морю.
99
A. Derville, "Rivieres et canaux du Nord/Pas-de-Calais aux epoques medievale et moderne", RN, t. 72, n° 284, 1990, p. 5–22.
Рельеф местности также оказывал влияние на сеть сухопутных путей. В большинстве случаев относительно ровная, сухая земля позволяла проехать куда угодно. Даже если существовали официальные дороги, обозначенные вехами, за пределами городов это были просто маршруты, остававшиеся в естественном состоянии и редко ремонтируемые местным населением. Поэтому путешественники без колебаний срезали путь через поля, если это не угрожало повредить посевы [100] . Заболоченные участки приморской равнины, такие как болота Сент-Омер, объезжали через специальные переправы, например, брод Ваттен [101] . Аррас, чье аббатство Сен-Васт было остановкой на пути паломников в Сантьяго-де-Компостела [102] , находился в центре торговых потоков между королевством Франция и Фландрией [103] . Ланс, Бетюн и Бапом также извлекали выгоду из своего положения транспортных перекрестков между двумя регионами. Далее на север только город-порт Кале и Теруан, связанный с Аррасом "дорогами Брюнхильд", были по-настоящему интегрированы в эти товарные потоки [104] .
100
A. Derville, "La premiere revolution des transports continentaux (c. 1000-c. 1300)", Annales de Bretagne et des pays de l'Ouest, t. 85, 1978, p. 186–187.
101
Ibid., p. 182–183.
102
G. Reverdy, Atlas historique des routes de France, Paris, Presses de l'Ecole nationale des ponts et chaussees, 1986, p. 15.
103
Charles Estienne, La Guide des chemins de France de 1553, J. Bonnerot (ed.), Paris, H. Champion, 1936, t. 2, p. 51–63; Gilles Le Bouvier, Le Livre de la Description des Pays, textes recueillis et commentes par E.-T. Hamy, ed. Ernest Leroux, Paris, 1908, appendice 4, Itineraire de Bruges (XVe siecle), p. 176–177. Хотя эти источники являются поздними по отношению к хронологическим рамкам нашей темы, они, тем не менее, привлекли наше внимание, поскольку нам кажется, что упомянутые маршруты практически не претерпели изменений со времен средневековья. Более того, большинство из них были пройдены самой графиней во время ее путешествий.
104
В Пикардии выражение Chaussee Brunehaut относится к римским дорогам. Большинство дорожных развязок региона — наследие римского периода: сеть средневековых дорог и трактов сходилась, например, в древних городах Амьен, Аррас, Булонь и Теруан. См. R. Fossier, La Terre et les hommes en Picardie jusqu'a la fin du XIIIe siecle, 2 tomes, Paris-Louvain, Nauwelaerts, 1968, t. 1, p. 144–147 и карта, вставленная между страницами 154 и 155.
Во время своего правления Маго внесла мало изменений в это артуасское наследие. Как и ее предшественники, она стремилась к накоплению ренты, прав и земельных владений. Ее главным территориальным завоеванием было приобретение сеньории Бетюн. Бетюн перешел к королю Филиппу Красивому после подписания договора в Атис-сюр-Орж с графом Фландрии в 1305 году, после поражения фламандцев при Монс-ан-Певеле [105] . Если Филипп IV и уступил сеньорию графине Артуа в декабре 1311 года, то это было сделано в качестве компенсации за переплату в Бургундии. Сделка оказалась очень выгодной для Маго. Хотя включение сеньории в состав графства Артуа представляло финансовый интерес, это была также территориальная выгода, которая укрепила целостность графского домена, поскольку новый округ устанавливал территориальный мост между Бёври на юге и Эр-сюр-ла-Лис на севере.
105
Чтобы обеспечить выплату военной репарации, причитающейся с графа, король сохранил в качестве залога сеньорию Бетюн и кастелянства Лилля и Дуэ. Столкнувшись с растущей задолженностью, граф Фландрский согласился на уступку королю валлонской Фландрии в Понтуазском договоре от 11 июля 1312 года. По этому договору король со своей стороны отказался от части репараций, а в обмен граф уступил королю свои права на кастелянства Лилль и Бетюн. См. R. Monier, Les Institutions financieres du comte de Flandre du XIe siecle a 1384, Paris, Domat-Montchrestien, 1948, p. 24–26.
Помимо этого крупного графства Артуа, источника богатства и престижа, Маго владела еще несколькими земельными участками. В Парижском округе она унаследовала от своей матери земли Шарни, Шато-Ренар и Вилларжи [106] . В Бургундии она делила с королем, как часть своего вдовьего удела, доходы от сеньорий Ла-Луа, Орнан, Понтарлье, Шиссе-сюр-Лу, Колонн, Бракон и Арбуа. Она также владела недвижимым имуществом, которое ее муж подарил ей при своей жизни. К ним относились замки Вьель-Луа, Кенже и Бельмон, а также несколько земельных владений в различных частях графства [107] . Наконец, графиня получала доходы с различных пошлин в бургундских Ожеране, Бельмоне и Шаламоне. Эти доходы, наряду с доходами от мукомольной мельницы в Шалоне, обеспечивали Маго значительными финансовыми ресурсами [108] .
106
Именно ее старший брат Филипп в 1297 году уступил Маго эти кастелянства как часть наследства их матери (AD Doubs, B 537; cf. R.-H. Bautier, J. Sornay, Les Sources de l'histoire economique et sociale du Moyen Age. Les Etats de la maison de Bourgogne, vol. I: Archives des principautes territoriales, t. 2: Les principautes du Nord, Paris, ed. CNRS, 1984, n. 5, p. 265). Шарни теперь находится в департаменте Сена-и-Марна, а Шато-Ренар и Вилларжи — в департаменте Луарэ.
107
В Ареш, Ла-Шателен, Сантан, Жеври, Сен-Виван, Траве, Шарье, Фондреман, Шатийон, Лаван, Сей, Монмире и Грозон.
108
F. Baron et al., L'Enfant oublie, op. cit., p. 22–24.
Эта солидная территориальная база была одной из основ ее власти: она не только давала Маго титул и ранг в обществе ее времени, но, прежде всего, обеспечивала ее финансовыми средствами для поддержания своего положения. Поэтому управление этим наследством имело первостепенное значение, а также являлось сложной задачей, ведь Маго была единственным объединяющим элементом в географически, экономически и культурно разрозненном владении. Чтобы здание власти держалось, ее присутствие должно было быть постоянно ощутимым в каждой точке подвластных ей земель. Чтобы добиться этого, Маго пришлось делегировать часть своих полномочий надежным людям.
Надежные люди
Придя к власти, молодая принцесса воспользовалась административными институтами, созданными ее предшественниками и во многом вдохновленными королевской моделью управления. Как и суверен, Маго делегировала большинство своих полномочий бальи: тринадцати — в Артуа [109] , одному — в Бургундии и по одному — в Шарни, Шато-Ренар и Вилларжи. Подвластные им округа, или бальяжи, были сформированы в соответствии с логикой, которая была скорее феодальной, чем географической. Понятие границы, как мы понимаем его сегодня, в смысле воображаемой, многофункциональной линии, разделяющей две территории, не применимо к графству Артуа в начале XIV века. Артуасские бальяжи, большинство из которых были созданы по мере завоеваний XIII века, были неравными и контрастными территориальными единицами [110] . Расстояние также играло важную роль в их структуре и радиус власти одного бальи никогда не превышал тридцати километров. Считалось, что бальи, таким образом могут быстро передавать распоряжения графини в любую точку графства.
109
Эти бальяжи получили названия своих столиц, а именно Аррас, Бапом, Ланс, Эр, Эден, Сент-Омер, Авен и Обиньи, Кале, Марк, Турнехем, Эперлек, Лангли или Реми и Бёври. В дополнение к этим тринадцати бальяжам существовало превотство Фампу, статус и функции которого приравнивались к бальяжу.
110
См. карту графства Артуа.
Бальи был универсальным чиновником. Отвечая за поддержание правопорядка, он проводил судебные расследования, допрашивал подозреваемых, председательствовал в судах своего округа, приводил в исполнение приговоры и взимал штрафы. Для выполнения этих задач он мог рассчитывать на поддержку растущего числа сержантов, пеших или конных и иногда вооруженных. Они конвоировали заключенных в суд, приводили в исполнение судебные решения, помогали палачу во время казней и выполняли функции полицейских. Сильные и выносливые, способные преодолевать большие расстояния пешком или верхом, эти беспринципные люди без колебаний применяли насилие, чтобы подчинить тех, над кем вершился суд, и их особенно боялись жители Артуа. Бальи был также фискальным агентом, который вместе со своими клерками отвечал за сбор государственных доходов, которые затем выплачивались сборщику налогов Артуа. В этом качестве бальи вел счета на рулонах пергамента, по которым он должен был отчитываться графине три раза в год, в День всех святых, на Сретение и Вознесение. В работе по сбору налогов бальи помогали один или несколько клерков, которые отвечали за ведение документации и иногда имели звание сборщика. В наиболее важных бальяжах, таких как Аррас, бальи мог помогать лейтенант, который заменял его в случае отсутствия.