Маго, графиня Артуа
Шрифт:
В эти дни Маго, графиня Артуа, вдова Оттона, графа Бургундского, послала магистра Тьерри, настоятеля церкви Сен-Пьер-д'Эро, впоследствии епископа Арраса, в монастырь Гренинге в сопровождении нескольких человек. Там она приказала эксгумировать свинцовый гроб своего отца Роберта, графа Артуа, широко известного как "Благородный". С большими почестями его перевезли во Францию, в королевский монастырь близ Понтуаза, известный под названием Мобюиссон, где его с почестями похоронили после отпевания [78] .
78
Chronographia regum francorum (1270–1405), H. Moranville (ed.), 3 volumes, Paris, Societe de l'histoire de France, 1891–1897, t. 1, p. 168–169.
Это цистерцианское аббатство, известное также как аббатство Нотр-Дам-ла-Руаяль, было основано в 1241 году недалеко от Понтуаза матерью Святого Людовика, Бланкой Кастильской. Королевское покровительство обеспечило популярность этому монастырю, в который вскоре стали вступать молодые девушки из знатных семей. Будучи часто посещаемым королями, со временем аббатство стало местом погребения женщин королевского рода и нескольких принцев, чьи останки не могли быть упокоены в Сен-Дени. Поэтому выбор Маго этого места захоронения был немаловажным. Это был еще один знак ее привязанности к памяти Людовика IX и, в более широком смысле, к королевской династии. Перенос тела Роберта II также стал важным событием. Процессия, состоящая из клириков и прелатов, а также родственников, слуг, офицеров и вассалов покойного, двигалась медленно и торжественно. Факелоносцы шли впереди гроба, подчеркивая могущество покойного графа. Сам гроб был задрапирован золотой тканью с фамильным гербом. Произошел исключительный случай, подчеркивающий важность династии графов Артуа, — Роберта трижды отпевали перед погребением, в Лансе, Аррасе и Мобюиссоне.
В конце трехдневного путешествия процессия остановилась в Лансе. Остановки в городах позволяли жителям окрестностей стать свидетелями последнего публичного явления покойного графа. В Лансе процессия проследовала через город, мимо церкви Сен-Лоран, в предместье, мимо богадельни Коши и после прохождения перед ратушей добралась до коллегиальной церкви Нотр-Дам у Аррасских ворот. Эти этапы также давали возможность проводить литургические церемонии в присутствии небольшого количества зрителей. На хорах церкви устанавливалась задрапированная черной тканью и освещенная светом свечей chapelle ardente (светлая часовня), в которой находился гроб. Затем совершались заупокойные бдения и заупокойная месса, во время которой в заупокойной проповеди восхвалялись добродетели усопшего [79] . Затем граф был похоронен под мраморной плитой [80] . Маго, успокоенная тем, что останки ее отца находятся в безопасном месте, тщательно готовилась к похоронам.
79
M. Gaude-Ferragu, D'or et de cendres. La mort et les funerailles des princes dans le royaume de France au bas Moyen Age, Villeneuve-d'Ascq, Presses universitaires du Septentrion, 2005, p. 135–218.
80
B. Ghienne, "Trois mois durant, Robert II d'Artois fut enterre a Lens", Gauheria, n° 64 (septembre 2007), p. 10.
Только спустя почти два месяца, 9 декабря 1304 года, новая процессия отправилась в Аррас, где состоялись торжественные похороны. В бухгалтерской книге упоминаются шестнадцать капелланов и викариев, а также пятнадцать младших клириков, которые молились в Нотр-Дам д'Аррас вокруг останков графа, которые освещал факелами двадцать один камердинер. В том же документе говорится, что сорок два звонаря получили плату за звон в церковные колокола [81] . 20 декабря, после третьей по счету церемонии, граф был окончательно похоронен во временной гробнице в Мобюиссоне. В итоге тело проделало путь в несколько сотен километров — от современной Бельгии до пригорода Парижа.
81
C. Dehaisnes, Documents et extraits divers concernant l'histoire de l'art…, op. cit., p. 160–165.
Три года спустя, 9 октября 1307 года, Маго поручил Гийому ле Перье, парижскому ювелиру, изготовить серебряное надгробное изваяние для отца [82] . Выбор материала был показательным, ведь таких драгоценных изваяний было немного, они предназначались лишь для нескольких выдающихся личностей, таких как Святой Людовик, чье надгробное изваяние в усыпальнице Сен-Дени было сделано из золота и серебра. Этой инициативой Маго подчеркнула тесные связи между графом и династией Капетингов, одновременно демонстрируя свое богатство и напоминая, что ее отец был исключительным человеком. Путь к гробнице покойного графа, украшенной росписью и позолоченными геральдическими лилиями, покоящейся на мраморном столе, который несли львы [83] , по инициативе Маго, в 1314 году, был обозначен проезжающим паломникам крестом и изображением Роберта II, установленным на дороге, ведущей в Мобюиссон [84] .
82
AD Pas-de-Calais, 9 октября 1307 года, A 239/9; C. Dehaisnes, Documents et extraits divers concernant l'histoire de l'art…, op. cit., p. 177.
83
J.-M. Richard, Une petite-niece de Saint Louis…, op. cit., p. 191–192; 16 июня 1312 года, AD Pas-de-Calais, A 308/8; Ch. Dehaisnes, Documents et extraits divers concernant l'histoire de l'art…, op. cit., p. 203–204.
84
21 июня 1314 года, AD Pas-de-Calais, A 324/37; Ch. Dehaisnes, Documents et extraits divers concernant l'histoire de l'art…, op. cit., p. 210.
На похоронах "все графство собралось вокруг покойного и его наследницы, чтобы отдать последние почести и признать преемственность" [85] . Маго, единственная правительница апанажа после недавней смерти Оттона, не могла придумать лучшего способа показать свою легитимность, продемонстрировав свой ранг в глазах как можно большего числа людей. Церемония, вдохновленная примером королевских похорон, почтила память покойного и его рода, подчеркнув их власть одновременно с властью Маго, которая стала его преемницей. Вполне обычная для того времени, она была принята большинством владетельных династий позднего Средневековья [86] .
85
M. Gaude-Ferragu, D'or et de cendres, op. cit., p. 225.
86
Похороны герцогов Брабанта проходили по тем же правилам: тело покойного бальзамировали перед тем, как положить в гроб; за погребением следовала поминальная служба и молитвенное бдение; похоронные процессии герцогов, умерших за пределами своих владений, делали несколько остановок в городах, где каждый раз проводилась новая церемония. См. A. Chevalier de Gottal, "Les funerailles des ducs de Brabant", in La vie materielle au Moyen Age. L'apport des sources litteraires, normatives et de la pratique, Actes du colloque international de Louvain-la-Neuve, 3–5 octobre 1996, ed. E. Rassart-Eeckhout, J.-P. Sosson, C. Thiry et T. Van Hemelryck (ed.), Louvain-la-Neuve, Institut d'etudes medievales, 1997, p. 65–90.
Дань, отданная Роберту II, не ограничилась организацией пышных похорон. Маго постаралась и сохранить память о своем отце в различных местах графства, особенно в самых популярных местах паломничества. Например, в соборе Нотр-Дам де Булонь-сюр-Мер четыре большие свечи, установленные перед изваянием рыцаря на коне, горели в его память во все праздничные дни, особенно в дни Девы Марии [87] . Резное из дерева изваяние рыцаря, раскрашенное по образу и подобию покойного и восстановленное в 1312 году, было "воспоминанием" о графе [88] .
87
Январь 1309 года, AD Pas-de-Calais, A 551; A.-H. Allirot, Filles de roy de France…, op. cit., p. 205.
88
1312, AD Pas-de-Calais, A 291; Ch. Dehaisnes, Documents et extraits divers concernant l'histoire de l'art…, op. cit., p. 204. Эта статуя, которую Филипп Красивый увидел во время своего паломничества в Булонь в 1304 году, натолкнула его на мысль установить свою конную статую в нефе Нотр-Дам де Пари. См. F. Baron et al., L'Enfant oublie. Le gisant de Jean de Bourgogne et le mecenat de Mahaut d'Artois en Franche-Comte au XIVe siecle, catalogue de l'exposition du musee des Beaux-Arts de Besancon (5 decembre 1997–24 fevrier 1998), Besancon, musee des Beaux-Arts et d'Archeologie de Besancon, 1997, p. 43.
Эти религиозные мероприятия сочетались со светскими в виде программы создания изображений во славу Роберта II в резиденциях графа. В одной из часовен в Эдене Маго была изображена со своими детьми рядом с покойным графом [89] . Также в Эдене стены капеллы были украшены стихами и сценами из Игры о Робене и Марион (Jeu de Robin et Marion). Текст произведения рассказывает о том, как один рыцарь тщетно пытается завоевать любовь и даже похитить пастушку Марион, которая влюблена в пастуха Робена. Этим произведением, написанным Адамом де ла Аль который поступил на службу к Роберту II и сопровождал его на Сицилию, Маго подчеркнула любовь своего предка к литературе [90] . Что касается воинских подвигов второго графа Артуа, то они были прославлены в изображении, на фронтонах залов замков Рихоулт и Ланс [91] , двух рыцарей, сражающихся в поединке, и, прежде всего, на фреске, украшающей галерею замка Конфлан, которая хорошо известна благодаря контракту на ее изготовление, заключенному с парижским художником Пьером де Брюсселем [92] . Этот исключительный документ содержит точные инструкции по выполнению работы: выбор материалов — свинец, олово, серебро, золото; описываемый эпизод — сцена из сицилийской экспедиции Роберта II; детали, которые должны быть включены — рыцарское оружие, надпись и ее местоположение и т. д. [93] .
89
1305–1306, AD Pas de Calais, A 211; Ch. Dehaisnes, Documents et extraits divers concernant l'histoire de l'art…, op. cit., p. 169.
90
C. de Merindol, "Le decor peint et armorie en France a l'epoque medievale…", op. cit., p. 7–8.
91
Ibid., p. 8–10.
92
Фламандец, Пьер де Брюссель, личный художник короля (cр. B. Prost, "Recherches sur les “peintres du roi” anterieurs au regne de Charles VI", in Etudes d'histoire du Moyen Age dediees a Gabriel Monod, Geneve, Slatkine, 1975 [ed. orig. Paris, L. Cerf & F. Alcan, 1896], p. 397), работал над украшениями для больницы Сен-Жак в Париже (cf. H. Bordier, "La confrerie de Saint-Jacques aux Pelerins", in Memoires de la societe de l'histoire de Paris et de l'Ile-de-France, t. 2, 1876, p. 344, 347 et 356). Затем Маго неоднократно обращалась к нему: в 1321 году он выполнил ряд работ в Конфлане (cf. J.-M. Richard, Une petite-niece de Saint Louis…, op. cit., p. 358); в 1323 году он перекрасил галереи и большой зал отеля Артуа в Париже (ibid., note 1, p. 358); в 1329 году он расписал несколько статуй, изваянных Жаном Пепеном де Юи, восстановил фрески в парижских особняках и Конфлане, а также работал над алтарной частью и алтарем в часовне парижской резиденции Маго (ibid., p. 359). Он также расписал гробницу Роберта, сына Маго, в церкви Кордельеров в Париже (ibid., p. 355).
93
20 июня 1320 года, AD Pas-de-Calais, A 388; Ch. Dehaisnes, Documents et extraits divers concernant l'histoire de l'art…, op. cit., p. 229–230; J.-M. Richard, Une petite-niece de Saint Louis…, op. cit., p. 356–357.
Хотя Роберт II занимал центральное место в программе похорон составленной самой Маго, он был не единственным, чья память была почтена. Для своих близких принцесса заказала гробницы, которые были настоящими произведениями искусства, позволяя ей выставлять напоказ свое могущество и богатство.
Самой скромной и, несомненно, самой старой была гробница Роберта, старшего сына Маго и Оттона. Она представляла собой простую гравированную плиту, утраченную во время Революции, известную благодаря рисунку Роже де Ганьера (1642–1715) [94] .
94
Albums de Gaignieres, Cabinet des Estampes, BNF, inv. Est., Res. Pe 4 fol. 45.
Памятник изображал ребенка со сложенными на груди руками, ноги которого покоятся на двух собаках, а над головой — щит с гербами Артуа и Бургундии. Над ребенком возвышались два ангела с кадильницами, обрамленные надписью: ci git Robert li premiers fiz Monseigneur Othe conte d'Artois et de Bourgoigne et seignour de Salins (здесь лежит Роберт первенец монсеньоров графов Артуа и Бургундии и сеньор де Шалон). Это изображение не датировано, но, вероятно, было сделано вскоре после смерти ребенка, до конца XIII века. Его простота, возможно, отражает смирение графской четы перед лицом божественной воли, которая внезапно лишила их наследника. Его скромность могла также отражать тяжелое финансовое положение графа Бургундского, которое вынуждало его ограничивать свои расходы. Как бы то ни было, классическая строгость этого захоронения сильно контрастирует с великолепием и оригинальностью гробниц, изваянных для Маго Жаном Пепеном де Юи [95] .
95
Жан Пепин де Юи, деятельность которого документально подтверждена с 1314 по 1329 год, вероятно, происходил из Юи или Вит, недалеко от Льежа.
Для своего покойного мужа, похороненного в Шерлье, графиня заказала в 1312 году великолепную беломраморную гробницу, законченную в 1315 году, изображающую Оттона в виде рыцаря, вооруженного щитом и мечом, со львом у ног и двумя ангелами, поддерживающими его подушку. На цоколе, под аркатурами, была изображена процессия скорбящих. Она символизировала членов рода, собравшихся вместе в процессии, подчеркивающей прочность династических связей. Все это было дополнено полихромией и позолотой.
В Полиньи Маго построила особенно роскошную гробницу для своего сына Жана, который умер во младенчестве. Хотя это не настоящий портрет, очевидно, что художник приложил большие усилия, чтобы добиться реализма, создав статуэтку с детским лицом.