Чтение онлайн

Вон те — безголовы, безглазы и немы,

На этих — тиары, на тех — диадемы,

На третьих — тюрбаны, гирлянды живые

И лотосы белые и голубые.

Те — обликом грубы, а те — светлолики,

А те — пятизубы, а те — трехъязыки,

В руках у них палицы, луки и копья,

И всюду — подобья, подобья, подобья!

Весь мир оглушая и воплем и визгом,

Один — с булавой, а другой — с грозным диском,

Все с хохотом, с грохотом, с плясом и топом,-

Они приближались к воителю скопом,

Желая вселить в Ашваттхамана гордость,

Узнать его мощь, испытать его твердость,

Приблизиться к грозному Шиве вплотную,

Увидеть резню или схватку ночную.

Чудовищ толпа надвигалась густая,

Все три мироздания в страх повергая,

Сверкали их стрелы, трезубцы и пики.-

Однако не дрогнул сын Дроны великий.

Сей лучник, на воина-бога похожий,

Чьи пальцы обтянуты ящериц кожей,

Не думал о чудищах, сильных во гневе:

Он сам себя в жертву принес Махадеве!

Стал жертвенным пламенем лук драгоценный,

А острые стрелы — травою священной,

А сам, всем своим существом, всем деяньем

Для Шивы он жертвенным стал возлияньем!

Увидев того, кто, воздев свои руки,

Бестрепетно ждал с этим миром разлуки,

Кто богу с трезубцем, на воинском поле,

Обрек себя в жертву по собственной воле,-

Сказал с еле зримой улыбкою Шива:

"Мне Кришна служил хорошо, терпеливо,

Свершил для меня много славных деяний,

Всех честных, безгрешных мне Кришна желанней.

Тебя испытал я, его почитая,

Сокрытье панчалов содеяла майя,

Но так как безжалостно Время к панчалам,

Пусть ночь эта будет их смерти началом!"

Так Шива сказал, — и вошел в его тело,

И меч ему дал, и земля загудела.

И, Шиву приняв в свое тело, сын Дроны

Тогда воссиял, изнутри озаренный.

Отныне он стал всемогущим в сраженье,

Приняв излученное богом свеченье.

За ним устремились, рождаясь двояко,

Незримые твари и детища мрака.

К становью врагов приближался он смело,

Как Шива, который вошел в его тело!

Заснул ратный стан, от сражений усталый.

Бесстрашно, доверчиво спали панчалы.

Во мраке вступил Ашваттхаман бесшумно

В шатер, где на ложе лежал Дхриштадьюмна,-

На нем покрывало, весьма дорогое,

И сладостно пахли сандал и алоэ.

Тот раджа лежал, тишиной окруженный,-

Ногою толкнул его грубо сын Дроны.

Проснулся властитель, ударом разбужен.

Могучий в сраженье, он был безоружен!

Схватил его недруг, — встающего с ложа,

Зажал его голову, ярость умножа.

А тот и не двигался, страхом объятый,

К земле с неожиданной силой прижатый.

Сын Дроны с царем поступил беззаботным,

Как будто бы жертвенным был он животным:

На горло ему свою ногу поставил,

Руками и горло и грудь окровавил,

А кровь растекалась по телу струями!

Воителя раджа царапал ногтями,

Молил сына Дроны панчал именитый:

"Оружьем, прошу я, меня умертви ты!

Наставника сын, не чини мне обиду,

Да с честью я в мир добродетельных выйду!"

Но, это невнятное выслушав слово,

Сказал Ашваттхаман: "Нет мира благого,

Наставников нет для тебя, Дхриштадьюмна,-

Свой род опозоривший царь скудоумный!

Пойми же, о ставший убийцею воин,

Что пасть от оружия ты недостоин!"

Сказав, растоптал он царя каблуками,

Его задушил он своими руками.

Услышали раджи предсмертные крики

И люди, и стражи, и жены владыки.

Их — сверхчеловеческая — устрашила

Того неизвестного воина сила.

Подумали, жуткой охвачены дрожью:

"Он — ракшас, отринувший истину божью!"

Душа Ашваттхамана гневом дышала.

Вот так богу смерти он предал панчала.

Покинул убитого раджи обитель

И двинулся на колеснице как мститель,

Заставив звучать и дрожать мирозданье,

Решив убивать и забыв состраданье.

А мертвого раджи и стражи и жены

Из сердца исторгли рыданья и стоны.

Проснулись воители, женщин спросили:

"Что с вами?" — и женщины заголосили:

"Бегите за ним, за его колесницей!

Бегите за ним, за свирепым убийцей!

Царя он в постели убил, а не в сече,

Не знаем, — он ракшас иль сын человечий!"

Тогда, окруженный и справа и слева,

Сын Дроны оружьем, что сам Махадева

Вручил ему, — всех удальцов обезглавил

И дальше свою колесницу направил.

Узрел: Уттамауджас дремлет, — и тоже

Его умертвил, как и раджу, на ложе.

Юдхаманью выбежал, воспламененный,

Метнул свою палицу в грудь сына Дроны,

Но тот его поднял могучею дланью,