Чтение онлайн

С таким вкусом описываются деньги в разных видах, что сразу видно: писал нищий, у которого никогда не было много денег. Не было своих, но было много чужих, что и не ценилось. Оба пишут. Один присылает все время что-нибудь. Другой пошел по стопам Бенедикта Лившица. Разные мы с ним люди. Человек не нашего круга. Не для тебя мальчик. Мальчик не для тебя. Чисто литературные задачи никого не волнуют. Жалко, что он устранился от Киплинга. Польские кинематографические журналы уж больше не печатают его портретов. Впечатление он производил на пап и на мам, которые говорили: видишь, что они делают! Нет уж, ты лучше занимайся французской филологией. Доведи одно дело до конца. Когда потребовались бытовые детали, а из них вдруг посыпались советы материнской любви, я подумал: хватит! Смерти старика никто не заметил. Я до сих пор не уверен: он умер или еще кто. Я сказал самое важное: давайте еще! А от него главного не услышал: последние стихи мне больше всех нравятся. Последнее, по-моему, – самое лучшее. У безрассудной похвалы есть свои традиции, но это же, вместе с тем, и есть самый короткий путь в сердце. Важно хорошо кончить. А поражение – тоже не всегда полная победа. Сам-то он иначе смотрит и иначе ощущает. Чашу Отче мимо не пронес. Разговор с Понтием Пилатом был другой. Цицерон! Никто не вспомнил, а он подумал.

Подумал, но не сказал. Антония на могиле Цезаря спутал с Цицероном, но все-таки вспомнил Шекспира, а собеседников у него не было, вы же сами об этом позаботились. 19 декабря в субботу в 1966 году в Москве на Остоженке в том доме, где когда-то кипела музыкальная жизнь [68] , опять ожидали прихода трех товарищей. Зазвонил телефон. 19.12.66

GOGOL’S STYLISTICS

3

Ни ассонансов ни аллитераций. Просто здорово звучит. «Пир Вальтасара» у Ольги Чуминой лучше, чем у Байрона. Это как перевод на французский язык у поэта. И ничего не теряется. Это как карманный формат «Нового мира». И ничего не теряется. Соловей стал капризным, нетерпимым и невыносимым. Значит есть силы капризничать? Хватает. 23.11.65

Но есть все-таки такие строки, которые позволяют догадываться, какая хорошая книга была в замысле и в авторском экземпляре. Три строчки на стр. 299, Юрий Олеша, «Ни дня без строчки». Но она читает его как евангелие, и это жутко. А он читает как чужое письмо. Письмо ученицы 5 класса к своей учительнице по литературе. Она уж в Большом Городе и вообще, а тут какая-то попытка быть на равной ноге, хотя и почтительно. Чуть-чуть с упреком, но только чуть-чуть. Нет, не понимали вы меня. Вы думали, я такая, а я вот какая. Линия четырех табу. Просто другой рисунок абзацев.

Тут есть Незаметный Поворот, где надо во-время остановиться. Он виден только в далекой перспективе на большом расстоянии. Бурная жизнь, ничего не скажешь. He will come whining back to her like a whipped puppy [69] . В четырех метрах от пирамидального тополя по направлению к дуплу старой яблони.

ОБРУБЛЕННЫЙ ТОПОЛЬ

Взгляд привыкает. Взгляд забывает, что когда-то чувствовал утрату. Он уже не помнит прежних черт. А новые черты, кажется, так всегда и были. Старый тополь нас принимает на новых основаниях, а мы его.

В Оксбридже [70] 4 года было потрачено на то, чтобы привыкнуть к новому произношению старых имен. И Валтасар, и Анадиомена, и Навуходоносор казались новыми людьми. Новые персонажи только на новый взгляд кажутся новыми. Он в Риме был бы Брут. А Брут – почтенный человек. Вот с позволенья Брута я и скажу два слова на могиле своего друга.

И умер бедный раб у ног непобедимого владыки. Да помни, дьяк, неровен час. Вы про нас, а мы про вас [71] .

Хороша страна Арифмения.

ВЗДОХ ОБЛЕГЧЕНИЯ

4

То самое удовлетворение, которое заставляет посмотреть в пространство и улыбнуться. Корова стояла и улыбалась: ее подоили. Ей теперь легко и хорошо. Кошка сидела и улыбалась: не слышу запаха валерьянки. Кому-то дает, а вам не дает. Значит не доверяет. Звону так много, что со всех сторон тот же звон. Во всех падежах одно и то же имя. Что значит всемирная слава. Что там сказала эта старуха? Чего она себе воображает? Он героическая личность. Он гонимый. Он толстый. Тут уж неважно, какой он шахматист. Важно, что как только разговор про шахматы, так про него. Вы не получите пригласительный билет.

«SCRIBBLE-DEHOBBLE» тоже: написано проще и интересней и значительней, а потом наведен туман. Сейчас-сейчас я ее поймаю за хвост. Но она меня может укусить. Но я ее все-таки поймаю за хвост. Раз и готово! Она, подлая, грызет письма. Мышка в комоде. Так она и до дневников дойдет. Так она и деньги погрызет. Я – капля воды! Я капля! Видите огромный шершавый язык? Сейчас он меня слизнет. Петух! Петух!! Петух!!! Вы же человек, вы же не зерно. Я-то знаю, что я человек, но он-то не знает.

Когда меня обманывают, я заинтересовываюсь: зачем врать? Я доверчив, у меня нет подходящих качеств для следователя. Когда со мной по-хорошему, я тоже по-хорошему. Ресторан, кафе, вино, такси, девочки, – сладкая жизнь! На какие шиши? Нет, вы только ответьте мне на один вопрос. У него период хороших отношений там. К ней там хорошо относятся. Так это же чем-то покупается. За чей счет?

А вам не приходило в голову?

Новую моду взяли. Скрывать, что понимают иностранную речь. А там, по-моему, и скрывать нечего. Есть.

BUT the idea enslaves you if you don’t master her [72] .

Роковая женщина во всех семьях исполняет одну и ту же роль. 3аведите себе Эккермана, и онэ михь! Но сначала ерника. Кто ж еще! Он же и распространяет. Флюстер и контер-флюстер [73] . Он самый либеральный. Она сама лучшая. На крышку банки легла костлявая рука, а они жрут друг друга. А они грызутся между собой. Банка с червями оказалась пустой. Куда ж они делись?

Как плохо, что мы не купили тогда домик, правда, милый? И дешево продавался. Домик на Волге и домик на море и еще один домик на другом море. Конец кафе: а пошли на фак!

Прямой путь вниз.

Куда ж все-таки они исчезли? Черви из банки. Ведь банка была плотно закрыта, а? А они поедают друг друга. Без остатка.

На ту афишу можно полагаться. Полуночный поцелуй в Пламени – к ЧБ! А ты скажи ей, что туда никого не пускают. Только в ЦДЖ.

На банке с червями костлявая рука, а черви грызутся между собой.

Домик на Волге.

Бравый солдат Франтишек Швейк-Кафка – Ф. Ницше был санитаром на франко-прусской войне, М. Пруст в форме солдата-санитара – верноподданный великой империи, а венский вальс на улицах города Вены. А тут внутренний амфибрахий. Какой это был рассказ?

Ты идешь мимо былого величия.

Нам верх, вам низ. Был такой выбор. Сами выбрали. Марш-марш-вперед. Кто был ничем, тот станет всем. Вам верх или вам низ? Я выбрал низ. Она видимо огорчилась. Он весело захохотал. Они, наверно, поспорили. Кто на чем собаку съел. Кому что. Вам верх, Бахтину низ. Тут Мих. Мих. Бахтин кое-что понимает до конца. Бессмертный шедевр Франсуа Рабле и бессмертный вклад Мих. Бахтина в марксистское литературоведение. А это разве его «Матерное слово на Руси»? А это разве его книгу она спустила в уборную, а потом вызвала водопроводчика? Не так уж трудно достать. Достаточно протянуть руку. А потом мокрую бумагу высушить. Вот и вся техника.